Болит горох - так морщится, не плача,
ребёнок-враль, уткнувший в стенку тень
своих обид.
Шарманщик-жук выводит
мелодию миганья света. И
из этих мигов по стене выходят
День Первый,
День Второй
и просто День,
в Который Ночь Родили....
Как свободен
ты видеть, враль!
Ну что там видишь?
- Явь:
вот - дерево в бинтах смиренных трав.
Вот - дерево с хребтом-распятьем белок.
Вот - ритуал лечения - и мелом
закрашены блужданья по воде
во мхах кровавых.
Вот тебе и мхи.
Вот - хна, как Шемаханская колдунья,
опутывает патлами небес
засмотренные в дырочку листы
деревьев.
Вот - лисицы белой пух
клокочет в глотке лунного затменья,
и ласточка, как маленький дракон,
вдыхает пух - и выдыхает страх...
Вот - корни страха цепкие в земле...
Вот - дровосек с квадратною секирой,
как смерть - с косой.
Вот - языкатый смерч.
Вот - сойка в синей ленточке.
Вот - ветвь
звезды над этим всем...
Как больно сед
свет лампочки над табуретом мира,
где ты стоишь, наказанный малыш,
в углу углов, и сотворяешь мир....
Колдун?
Ведун?
Демёныш?
Чародеиш?
На - отговор!
Вот - лампочка...
Зеркал
охота.
Тёплый хлеб.
Водицы пайка.
И пайка забытья
о всех-всех-всех
деревьях мира...
Позже в пятках дверь
качнёт сквозняк, как сердце....
И тебя
признают, отразив в коре, деревья:
как стёклышки -
улыбку муравья,
как плеск воды -
протяжный оклик рыбы,
как след в траве -
слезинку мотылька...
Но ты сейчас стоишь, как истукан,
за гранью,
и киваешь тонким стеблем
в углу углов...
Бинты смиренных трав
шуршат в запястьях.
Пёрышко клокочет-
ворчит в гортани.
Так и стой!
Замри! -
фигурой жизни.
Деревом на камне.
Творящим жизнь из тени на стене.
Вот так и стой -
наказанным всё помнить,
творить и плакать на горохе правд...
Мой бедный враль!
На - отговор!
...как больно
сгибаться миру
в тёплых пауках
угла чулана,
большего, чем кухня,
чем дом на склоне,
чем страна всех стран!
...а враль - не плачет.
Замер.
И распятье
легенды мира
жмёт к седым глазам...
До восхода успели одеться,
За едой второпях рассвело.
На крыльцо выносили Младенца,
Подавали Марии в седло.
И шагнул за ворота Иосиф,
Мимолетного взгляда не бросив
На глухое спросонок село.
Петухи отгорланили зорю,
Гарнизону вручили приказ.
И вошли в обреченную зону,
Облеченные сталью кирас.
Вифлеем пробуждался дворами,
И привычно младенцы орали,
Как и в прежние годы не раз.
Поначалу входили, робея,
Ковыряли копьем как-нибудь.
И бросалась, рыча, Ниобея,
Словно рысь, на железную грудь.
И, обрызганы соком соленым,
По ребячьим мозгам несмышленым
Пролагали отчетливый путь
Виноградари царского сада,
Трудолюбием поражены.
А Иосиф семейное стадо
Уводил по тропе тишины,
По дороге, петляющей круто,
Предъявляя агентам "Сохнута"
Долгожданную визу Жены.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
