***
Никита Сергеевич Михалков очень любил Россию. А ещё он любил, чтобы во всём была ясность. Но больше всего он любил пить самогонку с президентами. Но тут – незадача вышла. Президенты самогонку не пьют – не положено. Что тут делать, прикажете? Один раз Никита Сергеевич всё-таки зазвал к себе премьер-министра и начал с ним самогонку пить. Премьер-министр, конечно, помельче президента будет, но Никите Сергеичу повезло – попался как раз такой, который был однажды Президентом. Это и спасло положение. Сидят они друг с дружкой, выпьют по стакану, Никита Сергеевич хлопнет премьер-министра по плечу, и – ну его целовать, да обнимать. Опять выпьют, и опять – ну его целовать, да обнимать. А дворня стояла по стене и умилялась на такое смелое стилевое решение.
***
А великий режиссер Кончаловский самогонку только сам пил. Но смородиновую. Сам весной выйдет, смородиновых почек надерёт – и самогонку настаивает. Но однажды оказался он весной в Канаде. Весна проходит, вокруг – Канада одна, а почек смородиновых так и не собрано. Нехорошо. А где в Канаде приличную смородину найти? Прямо сказать – так и негде. Однако великий режиссер Кончаловский нашёл всё-таки в каком-то парке куст. Стоит – почки обдирает. А вокруг канадские граждане столпились, глядят, удивляются и головами качают, вона, дескать, чем в России народ питается. А великий режиссер Кончаловский даже внимания на них не обращает. Ну, что с них взять? Одно слово – Канада!
***
Великий художник двадцатого века Казимир Малевич очень боялся воров, всякие замки вешал на двери, даже окна зашторивал наглухо, а другой великий художник двадцатого века Владимир Евграфович Татлин очень этому радовался и давал Малевичу множество советов, как уберечься от воровства. Однажды и предложил он Малевичу: «Воры работают ночью? Ночью. Ни черта не видно. А если ещё и лампочки выкрутить, то вовсе – гибель. Повесь в прихожей самую паршивую картинку. Вор намучается с твоими замками, вспотеет, да с усталости в потёмках и схватит первую же – а это будет самая паршивая. А когда разглядит на свету – плюнет, и не будет к тебе лазить более».
Великий художник Малевич, конечно, обиделся, но не стал говорить, что у него все картины одинаково бесценны. Взял он молча холст, натянул на квадратный подрамник и закрасил чёрной краской. Темно же будет. Какая разница!
На следующее утро видит – спёрли холст. Он усмехнулся удовлетворённо и новый натянул, снова закрасил чёрной краской, снова повесил рядом с дверью. И этот спёрли. Так раз десять делал, пока не сообразил, какого он свалял дурака.
Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю
Слугу, несущего мне утром чашку чаю,
Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?
Пороша есть иль нет? и можно ли постель
Покинуть для седла, иль лучше до обеда
Возиться с старыми журналами соседа?
Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,
И рысью по полю при первом свете дня;
Арапники в руках, собаки вслед за нами;
Глядим на бледный снег прилежными глазами;
Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,
Двух зайцев протравив, являемся домой.
Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;
Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;
По капле, медленно глотаю скуки яд.
Читать хочу; глаза над буквами скользят,
А мысли далеко... Я книгу закрываю;
Беру перо, сижу; насильно вырываю
У музы дремлющей несвязные слова.
Ко звуку звук нейдет... Теряю все права
Над рифмой, над моей прислужницею странной:
Стих вяло тянется, холодный и туманный.
Усталый, с лирою я прекращаю спор,
Иду в гостиную; там слышу разговор
О близких выборах, о сахарном заводе;
Хозяйка хмурится в подобие погоде,
Стальными спицами проворно шевеля,
Иль про червонного гадает короля.
Тоска! Так день за днем идет в уединеньи!
Но если под вечер в печальное селенье,
Когда за шашками сижу я в уголке,
Приедет издали в кибитке иль возке
Нежданая семья: старушка, две девицы
(Две белокурые, две стройные сестрицы),-
Как оживляется глухая сторона!
Как жизнь, о боже мой, становится полна!
Сначала косвенно-внимательные взоры,
Потом слов несколько, потом и разговоры,
А там и дружный смех, и песни вечерком,
И вальсы резвые, и шопот за столом,
И взоры томные, и ветреные речи,
На узкой лестнице замедленные встречи;
И дева в сумерки выходит на крыльцо:
Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
Но бури севера не вредны русской розе.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
Как дева русская свежа в пыли снегов!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
