Сидела на гладкой черноте безликого кресла.
Потела, прилипала к нему, впитывала в себя,
А хотела раствориться в нем и перестать беспокоиться
И начать новую жизнь — дермантинового сидения.
Ты был рядом, не обращал внимания на мои мучения,
Сосредоточенно слушал судью, дергал плечом
И нетерпеливо отмахивался от моих вопросов,
Оставляя их без ответов, а меня в беспомощном страхе.
Слова тяжело вылетали в воздух, висели в белой дымке жары
И медленно опускались на пол, секретарем не всегда замеченные.
Скука сводила скулы судьи и заразой распространялась по залу.
Впитывалась без остатка тобой, никак не влияя на привычно прямую спину.
Прислушиваться было еще страшнее, чем оставаться в неведении.
Я не решалась сжать уши ладонями, поэтому прикрывала веки.
Хотелось скорее проснуться в другую жизнь и хохотать, вспоминая
Судебную чепуху, солнечную пыль, затекшие ноги и липкое сиденье.
Ты встал и время стало скорее наматывать круги,
Затем громко остановилось, оглушив твоими словами:
Ответственность за нее нам не нести,
Пусть сама объясняет, что за чем и так далее.
Я поднялась, а может мне помогли,
Кажется, говорила, а может молчала.
Что-то было еще, не быть не могло,
Только мысль крутилась вокруг одного:
Если защитник умыл руки,
То значит ли это, что всё?
То ли это значит,
Или другое?
Одинокая птица над полем кружит.
Догоревшее солнце уходит с небес.
Если шкура сера и клыки что ножи,
Не чести меня волком, стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока,
А не крови, бегущей из порванных жил.
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул,
Забывая, каков над землей небосвод.
Там я собственной крови с избытком хлебнул -
До чужой лишь потом докатился черед.
Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал,
И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Не бывает на свете тропы без конца
И следов, что навеки ушли в темноту.
И еще не бывает, чтобы я стервеца
Не настиг на тропе и не взял на лету.
Я бояться отвык голубого клинка
И стрелы с тетивы за четыре шага.
Я боюсь одного - умереть до прыжка,
Не услышав, как лопнет хребет у врага.
Вот бы где-нитьбудь в доме светил огонек,
Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке...
Я бы спрятал клыки и улегся у ног.
Я б тихонько притронулся к детской щеке.
Я бы верно служил, и хранил, и берег -
Просто так, за любовь! - улыбнувшихся мне...
...Но не ждут, и по-прежнему путь одинок,
И охота завыть, вскинув морду к луне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
