...я знаю, что - не принято просить!
Тссс-тсссс...
И - вот. Иду. Почти. Приятно...
Мой шаг, как надоеда-муэдзин,
тревожит стон славянок, из парадных
прощающих дорогу в дом, где их
не ждут родные трубы или трупы...
Хвостится небо стайкой голубих.
Нацелена скамейка, словно рупор
движения, застывшего в себе, -
на дом глухих, в котором спят вполуха...
Заря лимонно-восковой щербет
вливает в темя набалконных пугал -
футболок и повешенных.
Светла
прохлада губ врача дежурной "скорой"...
Рисует пяткой контур дня метла.
В запой выводят к солнцу свои корни
бетонные поля для битв детей.
Коленкой пахнет
(а тоской - не пахнет)...
... старухи на обмылки площадей
выносят, как последнюю рубаху,
сор из избы, в которой им - ковер
под дверью, и гостинчики-лекарства...
Трамвай летит, как дядька-Черномор,
и люди в бороде, кроваво-красной,
запутавшись тараньково, молчат.
Лишь чьи-то анны-горести кулоном
под воротом варнякают. И чад
Помпеи из чадры одеколонной
выглядывает мерзко.
...шарк-шарк-шарк...
Раздутый шарик - под раздетым дубом...
Течет вода под мой лежачий шаг.
Булыжник теплый разминает губы
на саксофоне сдавленных следов
видавших солнце - в месиве из жилок
и сала злобных цельсиев...
...светло.
Скамейка, как наточенное шило,
нацелена на бег стоящих пней.
Гнездится небо на полете мухи....
И я стою - в бараковой толпе,
как нищенка, прося:
"Подай мне руку"...
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Подъезжает извозчик каждый день,
Чтоб везти комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик заснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Уже не молод, еще не стар,
На лице отвага, в глазах пожар -
Вот каков собой комиссар.
Он извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Извозчик дернет возжей,
Лошадь дернет ногой,
Извозчик крикнет: "Ну!"
Лошадь поднимет ногу одну,
Поставит на земь опять,
Пролетка покатится вспять,
Извозчик щелкнет кнутом
И двинется в путь с трудом.
В пять часов извозчик едет домой,
Лошадь трусит усталой рысцой,
Сейчас он в чайной чаю попьет,
Лошадь сена пока пожует.
На дверях чайной - засов
И надпись: "Закрыто по случаю дров".
Извозчик вздохнул: "Ух, чертов стул!"
Почесал затылок и снова вздохнул.
Голодный извозчик едет домой,
Лошадь снова трусит усталой рысцой.
Наутро подъехал он в пасмурный день
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Чтоб вести комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик уснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Но извозчик не дернул возжей,
Не дернула лошадь ногой.
Извозчик не крикнул: "Ну!"
Не подняла лошадь ногу одну,
Извозчик не щелкнул кнутом,
Не двинулись в путь с трудом.
Комиссар вскричал: "Что за черт!
Лошадь мертва, извозчик мертв!
Теперь пешком мне придется бежать,
На площадь Урицкого, пять".
Небесной дорогой голубой
Идет извозчик и лошадь ведет за собой.
Подходят они к райским дверям:
"Апостол Петр, отворите нам!"
Раздался голос святого Петра:
"А много вы сделали в жизни добра?"
- "Мы возили комиссара в комиссариат
Каждый день туда и назад,
Голодали мы тысячу триста пять дней,
Сжальтесь над лошадью бедной моей!
Хорошо и спокойно у вас в раю,
Впустите меня и лошадь мою!"
Апостол Петр отпер дверь,
На лошадь взглянул: "Ишь, тощий зверь!
Ну, так и быть, полезай!"
И вошли они в Божий рай.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
