На сетях твоих - дикие тесные хмури-степи.
На губах твоих - дерзость горелая, яд и ладан....
Я когда-то вгрызалась в них, как земляничный стебель -
в бледно-лешую топь средь засохших грибов-мулатов.
А теперь - научилась кусать, - хоть отравно-кисло,
понарошно-подурошно, - но промываю - пеплом...
Или солнцем, съеженным, словно комок ириски -
черной-черной, как пятка сидящего в дурнях неба.
... ампутация крика - охапкой улыбок-ножниц...
...Амазонка света под кожей - вахтером рая...
Я в чужих постелях голос твой междувздошный
опесчаненным потом по пустошам натираю.
Набиваю подушки хлопьями пальцев певчих.
Замираю - норошкой, жар-вором, злоденком-злыдней
на канадских границах,
камчатских далях,
кончатских смерчах,
где чем глубже и тяжче - тем легче и безобидней.
... и сиреневый лотос похмельный - забыть и вспомнить..
... и ваниль клофелинных мурашек - по рекам дрожи...
И печаль - словно пугало-голем - на птичьем поле
потерялась в ямочке между улиток-рожек...
Мне б - зарыться - в колосья чужих сквозняков и таен!
Мне б - рвануть из фарфоровой жалости к той, что вышла
из заласканной кожи, звенящей медальной стаей
("За Терпение") - к псами зализанной русой крыше,
отразившейся в лужах...
А в лужах смеяться - сказка!
Ты же знаешь, что смех самый-самый - из слез и цинка?
Из цыпленка в ошпаренной жадностью желтой каске?
Из замученных пчел, на грозовой косынке
прикорнувших словами, которые в дождь не смогут
прорасти и упасть, заслоняя тебе белсветы...
Я в чужих позорах липким песчаным соком
вытираю с губ засохшее"Как-ты-где-ты"...
И ветра в рубашках хиханьки зажимают...
И вахтеры сердца тают в поющих смерчах...
В заоконной тьме - дрожащей кровавой марле -
замирают тени твоих путеводных женщин...
В петушином клекоте, в рае на бедрах ада,
в осовевшем тук-туке сил на сплошной конечной,
я уже не вижу, как девочек диких ладан
на губах твоих тает, печали-пушинки легче...
...Опускаясь со дна, поднимаясь на дно,
я запомнил с часами костёл.
Начиналось на станции Ангел оно,
у Семи продолжалось Сестёр.
Развлекательный пирс на морском берегу,
всё быстрей и быстрей карусель.
Веселись не хочу, хохочи не могу,
а ребяческий страх пересиль.
Маракует астролог тире хиромант
и по звёздам читает ладонь.
Не смертельно, что мой гороскоп хероват,
а её гороскопа не тронь.
В небесах замирает навытяжку змей,
напрягается трос-окорот.
Истукана из лавки восточной прямей
этот викторианский курорт.
Отступает волна, подступает волна,
выступает на площади мим.
Как она, одинаков во все времена,
а сегодня ни с чем не сравним.
А по волнам трассирует камень-голыш
и почти настигает закат,
и вбирает с ладони ливанский гашиш
по-британски терпимый Silk Cut.
И зеркальная вывеска «завтрак-ночлег»,
и хозяина вежливый стук,
и горящий ночник, как он утром поблек,
одеяла узорный лоскут.
Не стучи, не тревожь, мы не спим однова.
Как рукой удержать жернова?
Я пишу на обложке буклета слова,
а она как волна, как трава, —
перемелется всё, перемолотый сор
отклубится и ляжет под пресс.
Как две капли ни с чем не сравнимый узор
через шёлковый вспыхнет разрез.
1995
_____________________________________ Silk Cut— «Шёлковый разрез» (англ.), популярная в Британии марка сигарет
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.