…Я не знаю, кем бы я хотел быть, но зато я твёрдо знаю, кем бы я быть не хотел. Ни за какие деньги я не буду президентом России, как, впрочем, и президентом США, Франции, Грузии, Белоруссии и т. д.. Ответственность огромная, кругом враги, интриги, холуи, охрана – один в туалет не сходишь, про попить пиво уже молчу, а что в итоге? Одни оскорбления и куча недовольных. Причём эти недовольные постоянно собираются и митингуют, мешая довольным. Не знаю, как там в США или во Франции, но наши, российские недовольные, по выходным митингуют в центре больших городов и по любому поводу. Первые пять минут отрабатывают повод – «Остановите вырубку кустов!» или попроще - «Нет новым законам!», а дальше по накатанной схеме – «Вор должен сидеть в тюрьме!», «Вон из Кремля!», «Долой власть чекистов!», «Позор!» и на посошок «Продал страну!». Ну, продал, вам-то что? Он же не квартиру вашу продал. Человек уже много лет, как рабыня Изаура на галерах, вкалывает на вас, на бандерлогов, и вместо благодарности такое слышит… Я б на его месте давно обиделся и ушёл, но вот на его месте я как раз оказаться не хочу. Да и не отдаст он никому своё место, он же не царь какой, что бы отречения подписывать. А недовольные скоро будут собираться в строго определённое время и в строго определённых местах, как и положено по Закону «О проведении митингов». На утренней перекличке, например, и под усиленной охраной вооружённых довольных. Перекликнутся, пересчитаются и обратно, к своему бараку имени Обамы. Кое-где, по слухам, так уже и происходит. В братской Белоруссии, в братской Туркмении, в братской Сирии, да и у нас начинается…
Можно, конечно, стать президентом какого-нибудь маленького островка с мягким климатом и что б там, на этом островке, было всё, кроме межплеменных конфликтов и этих недовольных-несогласных, но… Если честно, просто лень. И почему-то не хочется становиться президентом банка или нефтяной компании. Эра заказных убийств и пышных похорон, конечно, прошла, но тюрьмы-то остались. И ещё неизвестно, что хуже – Ваганьково или Лефортово. На Ваганьково хоть поедешь с комфортом, в импортной машине и весь в цветах, а в Лефортово… «Автозак», хмурый конвой, неуютная камера с соседом-идиотом. Это если заплатить, а не заплатишь, сосед не просто идиот окажется, а сексуальный и вовсе не идиот.
Ни за что не стану Немцовым-Навальным-Каспаровым-Явлинским. Они, может, ребята хорошие, умные, в шахматы играют, в интернет заходят, и костюмы у них дорогие, и слова одинаковые, и национальность, но носить столько фамилий! Я ж на одну отзываться не буду, только на все сразу и в определённом порядке, в зависимости от политической конъюнктуры. А она у них меняется каждый день по каким-то тайным знакам. Хотя какие там тайны – знаки они и в Америке знаки, только денежные и американские…
Ксюшей Собчак можно стать, хотя опасно, у неё жизнь бурная, я не выдержу. К тому же, говорят, повыгоняли её отовсюду, деньги какие-то отняли, конверты почтовые… Поэтому из женщин лучше стать либо женой Михаила Прохорова, ему пора уже, либо женой футболиста из «Анжи». А если ещё это совместить… Не в смысле двух мужей, а в смысле, что б Прохоров в футбол в «Анжи» играл. Хотя тоже опасно – хозяин «Анжи» может взять и продать футболиста Прохорова куда-нибудь в Сызрань, и сиди там, форму стирай двенадцать лет, до следующих выборов… Вот Аллой Пугачёвой я никогда не стану, не хочу на людях с Галкиным целоваться, это плохо кончиться может… Потом придётся с Биланом целоваться, потом с самим Борей Моисеевым… Может, стать своей женой и с самим собой целоваться? Это, конечно, безопасно в смысле секса, но и удовольствия мало, с моей-то любовью к чесноку и луку…
Великим русским писателем стать не могу из-за фамилии, великим еврейским – из-за национальности, великим бурятским или татарским – из-за незнания языков и обычаев. Своим товарищем Масюкевичем не буду из-за его пристрастия к дешёвому алкоголю, он после него с зайцами по телефону общается. Так и говорит – «Привет, заяц! Ты где?» Я ему уже сто раз объяснял, где зайцы живут – бесполезно… Министром финансов стать не смогу из-за врождённой честности, министром здравоохранения из-за чувства стыда, министром внутренних дел – из-за честности и чувства стыда. Вот министром образования… «Не ложьте кофу с йогУртом на дОговор, ложьте сразу в пОртфель!» - это я смог бы, у меня одна знакомая и до принятия новых правил русского языка так говорила. Она, кстати, учительница, педагогический университет окончила, платный факультет.
Можно ещё стать бывшим боксёром Валуевым – сидишь в Государственной Думе, деньги такие же, как в боксе, но по почкам и печени никто, кроме коньяка, не бьёт, даже не пытается, и по сторонам зыркаешь – никто партию не обижает? А президента? Да кто ж его обидит, когда ты недалеко сидишь! Только Жириновский, и то не со злобы, а с разрешения и по утверждённому сценарию. Жириновским, кстати, быть совсем не хочется – пожилой арлекин в цветном пиджаке, со странным отчеством и усталыми глазами… Вот если только целиком всей Государственной Думой стать! Или Марианской впадиной? Суть-то у них одинаковая – и там, и там что-то происходит, какие-то организмы куда-то передвигаются, что-то делают, едят, пьют, размножаются, а смысл… Наверное, он есть, но мне неподвластен, поэтому я не Дума и даже не впадина, а сижу, как дурак, в своей палате и думаю, хоть и голова от мыслей сильно болит…
Здравствуйте, доктор! Наконец-то! На укольчики? С удовольствием! Как вы меня назвали? Ну что вы, доктор, я уже с позавчера не Наполеон. Нет, вчера я был мрамором. Лежал весь день – гордый, холодный и неприступный. А сегодня с утра я бюджет строительства олимпийских объектов в Сочи! Распилить меня? Меня, доктор, давно распилили и освоили, ещё до принятия и до вашего обхода. Так что лучше укольчики, таблеточку от головы и спать. Нет, Бородино не снится… Пальмы в снегу снятся, дельфины на коньках, чурчхела на лыжах. Хоккей под южным небом… Ещё биатлон на пляже и фигурное катание в морской пене… И как балерина Волочкова в кёрлинг играет. Просыпаюсь – нянечка пол трёт… И горшки ночные по полу скользят… Скажите, доктор, а куда Волочкова утром девается? И что со мной после Олимпиады будет? Осяду в английских банках? Тогда, сэр, колите, колите магнезию своей королеве! Если я в Англии, значит, я – королева Виктория! Осторожно, корону не заденьте, я ж её не на голове ношу…
Осень, осень, все любят осень.
Краски красивые: жёлтые, красные,
подумал еще о зелёных — просто участок лета.
Подошёл, это ёлки. И рядом другие стоят,
с жёлтой хвоей, а на зелёных совсем свежая.
И грибы попались, поганки, но все равно, сырое.
Вообще у нас этот парк большой, хорошо.
Лодку дают напрокат. Пустая станция.
Осень, осень, все её любят.
Скоро сильный ветер подует и всё снесёт.
Чтобы мы осень увидели, нужно при свете.
В отличие от весны. Весну ночью по воздуху,
или зиму по снегу, как он скрипит и искры,
а осень только при свете.
Жёлтое, жёлтое, и вдруг красное в середине.
А жёлтые попадаются листья такого чистого тона,
просто секрет желтизны. Вот запах у осени:
когда их вечером жгут.
Цвет ещё можно воспроизвести, но даль,
на каком расстоянии один от другого —
Поэты, стараются про неё. Схемы сухие.
Листья тоже сухие, но — (шепотом скажем: тоже сухие;
так что-то есть). Конечно, сильнее всего, когда сухо.
Сухо и солнечно. Хотя, когда сыро, тоже.
Это как раз было сыро — ряды, и поганку растёр.
Какие были ряды! глубокие, ровные.
Ёлки давали им глубину.
Всё, ветер сильно дует — у-у,
плохо на улице, завтра проснёмся,
листья валяются во дворе, запачкались, бурые.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
