Опасаюсь брьских месяцев в стихах: там со слогами засада. Либо слишком смятое, языколомное "брь" получается, либо "бырь" произносится. В общем, лучше не связываться:))
Вот один из моих вариантов решения:
Вот остров Крит, опущенный в октябрь,
безжизненный и абсолютно плоский,
лишь обреченный маленький корабль
вплывает в акваторию Миноса,
чтоб выпустить две тени в Лабиринт
вернуться к пред-античной пред-а-парте,
и до предела выкрученный винт
не приближает микроскопа к карте.
Такая мистика не допроизошла,
такая недопетая осанна
последним жертвам!.. Измельчаю шлам,
и плоскость карты засыпает манна.
Хитро!:))))
Ишшо нашел!
Апрель чего-то не тоё.
А впрочем… вляпался в Россию.
Где всё настолько ё моё,
насколько торжествует ё,
и все низложены святые,
что он слезит.
Хандрит.
Метёт.
И богохульствует, конечно.
Умрёт, бесспорно, в свой черёд,
он радиоактивный йод
в себя впитал и стал навечно
мутант,
иуда,
мартоябрь.
Он присных вымотал донельзя.
Куда ни выйдешь – весь иззябрь,
куда ни плюнешь – дрянь и дрябрь.
И хрень –
хоть майся,
хоть апрелься.
Лихо:) Конечно, строить стих на игре этих слов-звучаний можно, милое дело у Вас получается:)
Ну, и коль у Вас есть "мартоябрь", то грех тут не вспомнить великого первооткрывателя этого слова:
"Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря..."
С непременным уважением! ))
М.б. лучше акваторию Кносса? Минос - это человек.
Согласен, что сочетание не из удачных. Понять-то можно (как, например, акватория Петра практически однозначно может быть связана с Финским заливом (+- Невой)), но корявость выявлена и признана. Спасибо. А менять уже сложно...
А "юльбовь" - это хорошо.)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.