… и просто ночь… И волчевоют звёзды.
И засыпанье. И по дрёме вползь
летят картинки в человечьи гнёзда,
сплетённые из пальцев и волос,
и разных снов, цепями к корке снега
прикованных так намертво, что – рвёшь…
И видишь:
двор.
Позёмка.
Звёздный некто
отстёгивает с губ земную брошь.
Одетые в скафандры одиночеств,
летят дубы, продутые насквозь.
Земля взлетает – и волочит ночи
хвостом,
и наклоняет смирно ось,
как голову склоняет нелетайка-
птенец, пригретый в пазухе отца…
И за землёй бежит, как чудо-лайка,
как было-лайка, с грустью в пол-лица,
подземный цербер, добрый и печальный,
и одинокий, –
в небо, где маяк
вселедовито светит,
где, как чайник,
кипит заиндевело-мшелый мак
в ладонях Марса,
где любовь такая
от крыльев душ, сбежавших от любви,
что дождедышит и железный камень
и светозадыхаются, как львы,
гривастые, немые шестиглазы….
Земля взлетает.
Хвост её течёт…
Деревья держат в голых лапах вазы
с людьми, которым страх плечо-в-плечо
постыл.
Земля взлетает…
Боже правый!
Проснувшись с чёрным светом на щеке,
ты видишь, как плетутся караваны
квазаров,
как в чернющем пиджаке
удодостранный птиц на флейте плачет,
как прадед тыкволунный варит борщ….
А рядом – спят, с намотанной на пальчик
тесёмкой – с гравировкой «простоночь» –
из рощ волос, рассыпанных, как звёзды,
из рощ дубов в скафандрах-ползунках, –
не слыша, как земля продрогший воздух
ласкает тёплой лопастью виска…
Э. Ларионова. Брюнетка. Дочь
полковника и машинистки. Взглядом
она напоминала циферблат.
Она стремилась каждому помочь.
Однажды мы лежали рядом
на пляже и крошили шоколад.
Она сказала, поглядев вперед,
туда, где яхты не меняли галса,
что если я хочу, то я могу.
Она любила целоваться. Рот
напоминал мне о пещерах Карса.
Но я не испугался.
Берегу
воспоминанье это, как трофей,
уж на каком-то непонятном фронте
отбитый у неведомых врагов.
Любитель сдобных баб, запечный котофей,
Д. Куликов возник на горизонте,
на ней женился Дима Куликов.
Она пошла работать в женский хор,
а он трубит на номерном заводе.
Он – этакий костистый инженер...
А я все помню длинный коридор
и нашу свалку с нею на комоде.
И Дима – некрасивый пионер.
Куда все делось? Где ориентир?
И как сегодня обнаружить то, чем
их ипостаси преображены?
В ее глазах таился странный мир,
еще самой ей непонятный. Впрочем,
не понятый и в качестве жены.
Жив Куликов. Я жив. Она – жива.
А этот мир – куда он подевался?
А может, он их будит по ночам?..
И я все бормочу свои слова.
Из-за стены несутся клочья вальса,
и дождь шумит по битым кирпичам...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
