Пока на улице смывает с фасадов краску кто-то в сером,
пока в полях душа живая давно смешалась с тьмой и серой,
под стол забившись, я рисую и осторожно выживаю,
я должен обмануть косую тем, что судьба моя кривая
неподотчетна Киндзабуро и не грешит под взором Абэ,
я конгруэнтен ночи бурой и нож затачиваю дабы
пообстрогать излишки кистей и растопырившихся ножек,
укрыться потеснее в листья, что тоже пообрезал ножик
во времена, когда гуляли. О, фильдеперсовые клёны!
Настали новые хиляли и растворимые бульоны.
Но, главное, стекают с крыши сплошные толщи водопадов,
в подвалах утонули мыши, и плыть по улицам бы надо,
да только мало кто способен из-под стола пустить кораблик,
и мой рисунок неудобен, в нем выживают я и зяблик.
Вот бреду я вдоль большой дороги
В тихом свете гаснущего дня...
Тяжело мне, замирают ноги...
Друг мой милый, видишь ли меня?
Всё темней, темнее над землею –
Улетел последний отблеск дня...
Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня?
Завтра день молитвы и печали,
Завтра память рокового дня...
Ангел мой, где б души ни витали,
Ангел мой, ты видишь ли меня?
3 августа 1865
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
