Я слушал непрерывный дождь
всю эту ночь, все эти годы –
как будто бы вернули моду
носить размокший макинтош,
и будто подавали грош
немые вымокшие тени
и уходили молча в дрожь
без предпочтений и хотений.
Иль будто ехали ко мне
подводы непрерывным цугом
и удалялись долгим кругом,
скрипя на вымокшем гумне.
Я будто умер на войне
и размокал один в окопе,
а кто-то взрослый в микроскопе
увидел каплю на стене.
И всё текло – в воде, в вине,
в непросыхающем обрате –
всплывало, путалось на дне,
слипалось, пухло в инфильтрате,
приготовляясь к ноябрю,
к его смирительной рубашке,
где по огромной промокашке
я кляксы темные зубрю.
Тайга — по центру, Кама — с краю,
с другого края, пьяный в дым,
с разбитой харей, у сарая
стою с Григорием Данским.
Под цифрой 98
слова: деревня Сартасы.
Мы много пили в эту осень
«Агдама», света и росы.
Убита пятая бутылка.
Роится над башками гнус.
Заброшенная лесопилка.
Почти что новый «Беларусь».
А ну, давай-ка, ай-люли,
в кабину лезь и не юли,
рули вдоль склона неуклонно,
до неба синего рули.
Затарахтел. Зафыркал смрадно.
Фонтаном грязь из-под колес.
И так вольготно и отрадно,
что деться некуда от слез.
Как будто кончено сраженье,
и мы, прожженные, летим,
прорвавшись через окруженье,
к своим.
Авария. Башка разбита.
Но фотографию найду
и повторяю, как молитву,
такую вот белиберду:
Душа моя, огнем и дымом,
путем небесно-голубым,
любимая, лети к любимым
своим.
1998
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
