***
Третий Новый Президент очень не любил коррупционеров. Почти также сильно, как Первый Новый Президент.
Посадил он для начала министра обороны, а заодно, чтобы неповадно было, и помощницу этого министра. Помощница – хоть куда, молодая, энергичная, деловая невозможно! По ночам работала. Всё равно посадили. Под домашний арест. Расчистили квартиру от антиквариата и брильянтов – и посадили. Сиди, говорят, мучайся. Вот тебе, говорят, повар, вот тебе – маникюрша, парикмахерша, уборщица, массажист. Мучайся, мол.
Простые граждане завидовали, конечно! Чего бы это, говорили, украсть такого у военных, чтобы домой к себе сесть, а не в Бутырку? Но, скажем так, зря завидовали. Квартирка у помощницы тесненькая, маленькая, тринадцать комнат всего – ходи из угла в угол. На кухне – повар, в спальне массажист притаился, мусор уборщица метёт, даже пыль обтереть самой – и то нельзя! Хуже, чем в камере! И ни одного антиквариата! Ужас!
***
Один олигарх стал как-то безработным. То ли под сокращение попал, то ли три дня подряд прогулял – но стал-таки безработным. Пошёл, как положено, в бюро по трудоустройству.
– Профессия у Вас, гражданин, какая? – из окошечка его спрашивают.
– Олигарх. – отвечает олигарх.
– Нету вакансий пока. Кем, – спрашивают, – ещё работать можете?
– Ну, президентом могу. – размышляет олигарх. – Премьер-министром могу. На крайний самый случай – министром обороны. Но – временно.
– Нет, – говорят ему в бюро по трудоустройству, – и таких вакансий тоже нету. Трудно в стране. Безработица. Местов мало, а желающих – море.
Однако порылись в компьютере из сожаления к человеку.
– Электромонтажником – не желаете? – спрашивают. – Али – проектировщиком вентиляционных сетей?
Олигарх даже обиделся:
– Да что я – инженер, что ли какой? Вы меня ещё дворником устройте! Не желаю я на нетворческую работу!
– Ну, тогда получайте пособие по безработице и гуляйте себе отсюдова полгода. Но ежели через полгода работу не найдёте какую-нибудь, хоть министром обороны, то мы это пособие вам уполовиним. А ещё через год – и вовсе платить его не будем. Потому, как все должны работать, а не на шее у государства висеть.
Ужасно перепугался олигарх. «Эдак, – подумал, – и вовсе без денег останешься! Надо поскорее президентом становиться»
Дорогая передача! Во субботу чуть не плача,
Вся Канатчикова Дача к телевизору рвалась.
Вместо, чтоб поесть, помыться, уколоться и забыться,
Вся безумная больница у экрана собралась.
Говорил, ломая руки, краснобай и баламут
Про бессилие науки перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части, все извилины заплел,
И канатчиковы власти колят нам второй укол.
Уважаемый редактор! Может лучше про реактор,
Про любимый лунный трактор? Ведь нельзя же, год подряд
То тарелками пугают, дескать, подлые, летают,
То у вас собаки лают, то руины говорят.
Мы кое в чем поднаторели — мы тарелки бьем весь год,
Мы на них уже собаку съели, если повар нам не врет.
А медикаментов груды — мы в унитаз, кто не дурак,
Вот это жизнь! И вдруг Бермуды. Вот те раз, нельзя же так!
Мы не сделали скандала — нам вождя недоставало.
Настоящих буйных мало — вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни сети есть у нас и бредни,
И не испортят нам обедни злые происки врагов!
Это их худые черти бермутят воду во пруду,
Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году.
Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС,
Тут примчались санитары и зафиксировали нас.
Тех, кто был особо боек, прикрутили к спинкам коек,
Бился в пене параноик, как ведьмак на шабаше:
«Развяжите полотенцы, иноверы, изуверцы,
Нам бермуторно на сердце и бермутно на душе!»
Сорок душ посменно воют, раскалились добела.
Вот как сильно беспокоят треугольные дела!
Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был,
И тогда главврач Маргулис телевизор запретил.
Вон он, змей, в окне маячит, за спиною штепсель прячет.
Подал знак кому-то, значит, фельдшер, вырви провода.
И нам осталось уколоться и упасть на дно колодца,
И там пропасть на дне колодца, как в Бермудах, навсегда.
Ну а завтра спросят дети, навещая нас с утра:
«Папы, что сказали эти кандидаты в доктора?»
Мы ответим нашим чадам правду, им не все равно:
Удивительное рядом, но оно запрещено!
А вон дантист-надомник Рудик,у него приемник «Грюндиг»,
Он его ночами крутит, ловит, контра, ФРГ.
Он там был купцом по шмуткам и подвинулся рассудком,
А к нам попал в волненьи жутком,
С растревоженным желудком и с номерочком на ноге.
Он прибежал, взволнован крайне, и сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер в треугольнике погряз.
Сгинул, топливо истратив, весь распался на куски,
Но двух безумных наших братьев подобрали рыбаки.
Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме.
Их вчера в стеклянной призме к нам в больницу привезли.
И один из них, механик, рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник — незакрытый пуп Земли.
«Что там было, как ты спасся?» — Каждый лез и приставал.
Но механик только трясся и чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как еж.
Он над нами издевался. Ну сумасшедший, что возьмешь!
Взвился бывший алкоголик, матерщинник и крамольник,
Говорит: «Надо выпить треугольник. На троих его, даешь!»
Разошелся, так и сыплет: «Треугольник будет выпит.
Будь он параллелепипед, будь он круг, едрена вошь!»
Пусть безумная идея, не решайте сгоряча!
Отвечайте нам скорее через доку-главврача.
С уваженьем. Дата, подпись... Отвечайте нам, а то,
Если вы не отзоветесь мы напишем в «Спортлото».
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
