одна дурочка постоянно писала письма и никуда их не отправляла, а потом вдруг решила отправить, но забыла кому и куда собиралась отправлять
Если все мои письма сложить в конверт, то конверт нужен самый большой на свете.
Мне конверт бы отправить теперь наверх, там его обязательно кто-то встретит,
Разорвет, удивится, и даст прочесть остальным обитателям верхней фазы.
Наверху, я уверена, кто-то есть, жаль, что письма доходят туда не сразу.
Закрываю себя на большой замок, заставляю вообще ни о чём не думать,
И пишу , а письмо неплохой предлог, рассказать-повиниться кому-то. В сумме
Нас таких, повинившихся ровно две: я и та, что внутри иногда смеётся,
И она замечательный человек, человек над которым восходит солнце,
Человек, у которого дом сгорел, у которого, где-то семья большая.
Вот и делим с ней тело на сотни тел, а душа на двоих иногда мешает.
Иногда и ругаться - ни сил, ни слов, просто хочется небо поймать и спрятать.
У меня - тишина, у неё - любовь, у неё - тишина, у меня – зарплата.
Всё равно, что прилюдно снимать бельё - эти письма, игра в пожалей – а не фиг.
Мне бы выпить, она никогда не пьёт, у неё есть в запасе надёжный берег,
На который однажды сойдёт она, и останется ждать свой волшебный катер,
У меня без неё будет… ни-хре-на, вот и всё и, пожалуй, на этом хватит.
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
