Сегодня то сегодня, когда понял, что не умею лгать. Долго лгал себе, что мы встретимся, обниму её, вытру носовым платком её нос, и всё начнётся опять, возможно – вспять. Ничего подобного, она поняла ещё тогда, что не умею лгать и носовой платок – та критическая ложь, когда нужно вытирать не нос, а слёзы. Пытаюсь задать вопрос, не знаю кому: существует ли слёзозаменитель, если да, то где его купить и какие к нему имеются противопоказания, потому что здоровье прежде всего.
Зашёл в аптеку, фармацевты тщательно припрятали чудодейственное средство и сказали, что депутаты нашли в нём психоделический наркотик, а наркоманы от него становились более наркоманистей. Сейчас наркоманы сделали выбор.
04 февраля 2013 года, 06 часов 18 минут
Только сейчас понял, что она рядом со мной все эти дни и никуда не уходила. Смотрела, как я живу, что ем на ужин, какие вижу окна, в какие заглядываю души, чьи мысли читаю, зачем вообще нужны все эти действия.
Тихо, беззвучно сказал ей доброе утро, она слегка шевельнулась в своём цветочном горшке и на краешках тёмно-бархатистых листьев выступили бусы из красных капелек.
Очень давно помнил её группу крови, даже не помнил и не знал, а был уверен, что точно как моя, это очевидно – я – это она, а теперь кто я?
16 марта 2013 года, 01 час 12 минут
Увидел, что она в бутонах, некоторые из них болеющего белого цвета. Пытался дотронуться, они качнулись или это показалось, нужно чаще заходить в себя.
Я очень робок с ней, стараюсь не смотреть на то, что она есть, на то, что она всё ещё со мной, на то, что она засыхает, как бы ни пытался дать воду, на то, что она потемнела настолько, что стала похожа на продолговатую тень.
Жутко и ничтожно подкрадывается осознание, что эту тень отбрасываю я сам, но вокруг нет света, нет солнца, чтобы изваять моё подобие или начертить меня серым грифелем на ободранной штукатурке резкого потолка.
19 апреля 2013 года, 18 часов 44 минуты
Чтобы она перестала сооружать всякие плохие мысли, купил орхидею, но получилось всё намного хуже, чем планировал (или мечтал?). Орхидея позировала фотографу из дома напротив, который регулярно снимал вид моего окна для своих нашумевших натюрмортов, а она стояла рядом с ней, растерянная и беспомощная среди голландского великолепия.
А мне нравится издеваться над ней, я в восторге оттого, что смог подавить её, хотя и не собой. Понимаю, что убью этим прежде всего себя, но с каких-то пор самоистязание превысило все немыслимые рейтинги среди всех смыслов.
04 мая 2013 года, 05 часов 05 минут
Орхидея умерла, сразу, как только закончились голландские удобрения. А ты показала мне один единственный цветок, хрупкий и безжизненный, усыпанный ярко-алой росой.
К фотографу из окна напротив пришли слава и успех, он переехал в столицу, а в его окне теперь стоит герань, которая когда-то была тобой или мной или нами.
Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет, — так ведь нет:
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили те дубы на гробы.
Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах,
Но явился всем на страх вертопрах!
Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил —
Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Здесь и вправду ходит кот, как направо — так поет,
Как налево — так загнет анекдот,
Но ученый сукин сын — цепь златую снес в торгсин,
И на выручку один — в магазин.
Как-то раз за божий дар получил он гонорар:
В Лукоморье перегар — на гектар.
Но хватил его удар. Чтоб избегнуть божьих кар,
Кот диктует про татар мемуар.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Тридцать три богатыря порешили, что зазря
Берегли они царя и моря.
Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел
Охраняя свой удел не у дел.
Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб,
С окружающими туп стал и груб.
И ругался день-деньской бывший дядька их морской,
Хоть имел участок свой под Москвой.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
А русалка — вот дела! — честь недолго берегла
И однажды, как смогла, родила.
Тридцать три же мужика — не желают знать сынка:
Пусть считается пока сын полка.
Как-то раз один колдун - врун, болтун и хохотун, —
Предложил ей, как знаток бабских струн:
Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму.
И пошла она к нему, как в тюрьму.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Бородатый Черномор, лукоморский первый вор —
Он давно Людмилу спер, ох, хитер!
Ловко пользуется, тать тем, что может он летать:
Зазеваешься — он хвать — и тикать!
А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год —
Любознательный народ так и прет!
И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь.
Ох, скорей ему накличь паралич!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Нету мочи, нету сил, — Леший как-то недопил,
Лешачиху свою бил и вопил:
– Дай рубля, прибью а то, я добытчик али кто?!
А не дашь — тогда пропью долото!
– Я ли ягод не носил? — снова Леший голосил.
– А коры по сколько кил приносил?
Надрывался издаля, все твоей забавы для,
Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
И невиданных зверей, дичи всякой — нету ей.
Понаехало за ней егерей.
Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет.
Все, о чем писал поэт, — это бред.
Ну-ка, расступись, тоска,
Душу мне не рань.
Раз уж это присказка —
Значит, дело дрянь.
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
