Моря не было.
Рисовал
я дредноут свой пятимачтовый
Мне достаточно, братья, знать, что вы
разобьёте девятый вал
чтоб лететь, куда нам захочется
пока воздух под нами не кончится,
взявшись правильно за штурвал
Только воздуха,
эка невидаль, –
под крылом изначально не было –
был ошейник и пьедестал.
То пространства мои эвклидовы,
да места, которых не видывал
были сжаты в один провал
Паруса были мыльными плёнками
и пропеллер обмотан пелёнками
Отженились намёками тонкими
от меня и Непал и Байкал.
Ариадна, портвейном не брезгуя,
выдаёт свои нити обрезками,
намотав их внавал
С её нитки по целому миру я,
по линейке дифференцируя,
не возьму интеграл
**********************
Чтоб на сердце шрам
был бы мне к лицу,
с жёлтых листьев звёздную пыль в лесу
ногтем соскребал.
Мимо, блеском её обтекаем,
проползал любимый брат Каин
с корабля на бал.
Зависая в обратной петле Вейерштрасса,
я спрошу:
Брат, какое там, на хрен, пространство? –
я из точки никак не вылезу
Видишь кожу
на любопытном носу,
что хотел под косу,
да попал
в напалм?
Видишь снежный пирамидальный кристалл? –
это он не даёт разомкнуть мне уста
Всё. Иди.
Моря нет.
Ветра нет.
Караул устал.
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
