Позднее утро. Выхожу из подъезда и окунаюсь в теплый воздух воскресного дня, когда еще не жарко, но и прохлада уже отступила. Скорей спешу к липам. У нас во дворе их, сдаётся, целое сонмище. Большие, разложистые. Стоят себе у дорожки и цветут. Как люблю я эту пору! Когда душа излечивается от всего, что в ней болело и ныло. И хочется шалить, совершать невероятные поступки, плакать, смеяться, вспоминать прошлое и не бояться будущего...
Подхожу, прислоняюсь лицом к лохматым цветущим веткам, вдыхаю, прикрыв глаза, аромат детства, юности и еще чего-то неуловимо терпкого. Но, некогда стоять, надо идти на автобусную остановку, где опять же липы, только уже коротко подстриженные, похожие на мальчишек, готовых что-нибудь эдакое учудить. Иду и вспоминаю свой выпускной, первую влюбленность, последующие разочарования. А липы дразнят меня своими желтыми соцветиями, которые я никогда не буду срывать, а только дышать их невозможным ароматом. Воспоминания толпятся, перебивают друг друга, и не дают мне толком на чем-то остановиться. Рождаются какие-то несвязные мысли и формируются в одну: я не хочу ничего вспоминать. Потому что это хорошо получается, когда есть кто-то рядом, с кем у тебя есть общее прошлое, в котором вы где-то пересекались. А когда ты один, то прошлое просто убивает. Потому что ты явно сознаёшь, что ЭТОГО не будет уже никогда. И никто тебе не возразит, и никто не пожалеет, как мама в детстве, и никто не скажет: «А помнишь?» Я теперь, кажется, понимаю, почему старикам не так страшно умирать. Наверное, потому, что им не с кем вспоминать. Им уже просто страшно жить. Жить, зная, что всё самое лучшее позади, а впереди только смерть. Их ровесники в большинстве своём покинули этот мир, а остальные или тяжело больны или живут очень далеко. Хорошо еще, если рядом есть такие же старички, чтобы иногда посидеть на лавочке и просто поболтать...
А еще душа. Она ведь всегда молодая. На ней нет ни морщинок, ни седины, у неё не болят суставы и не скручивает радикулит. Душа — она с годами не стареет, нет. Она всё время взрослеет. До бесконечности. И никак не повзрослеет... Она страдает от того, что находится в дряхлеющем теле, но иногда забывается и радуется детям и внукам. И, чем дольше дети и внуки на виду, тем чаще старики улыбаются...
Ну, вот я и пришла на остановку. Вот мои липы-мальчишки. Одной из них, кажется, нездоровится, листики почему-то желтеют. Но цветет отчаянно. Не умирай, мальчишка-липа! Я еще не надышалась твоим ароматом, я еще, кажется, молода, или уже нет?..
Рабочий, медик ли, прораб ли -
Одним недугом сражены -
Идут простые, словно грабли,
России хмурые сыны.
В ларьке чудовищная баба
Дает "Молдавского" прорабу.
Смиряя свистопляску рук,
Он выпил, скорчился - и вдруг
Над табором советской власти
Легко взмывает и летит,
Печальным демоном глядит
И алчет африканской страсти.
Есть, правда, трезвенники, но
Они, как правило, говно.
Алкоголизм, хоть имя дико,
Но мне ласкает слух оно.
Мы все от мала до велика
Лакали разное вино.
Оно прелестную свободу
Сулит великому народу.
И я, задумчивый поэт,
Прилежно целых девять лет
От одиночества и злости
Искал спасения в вине,
До той поры, когда ко мне
Наведываться стали в гости
Вампиры в рыбьей чешуе
И чертенята на свинье.
Прощай, хранительница дружбы
И саботажница любви!
Благодарю тебя за службу
Да и за пакости твои.
Я ль за тобой не волочился,
Сходился, ссорился, лечился
И вылечился наконец.
Веди другого под венец
(Молодоженам честь и место),
Форси в стеклянном пиджаке.
Последний раз к твоей руке
Прильну, стыдливая невеста,
Всплакну и брошу на шарап.
Будь с ней поласковей, прораб.
1979
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
