Позднее утро. Выхожу из подъезда и окунаюсь в теплый воздух воскресного дня, когда еще не жарко, но и прохлада уже отступила. Скорей спешу к липам. У нас во дворе их, сдаётся, целое сонмище. Большие, разложистые. Стоят себе у дорожки и цветут. Как люблю я эту пору! Когда душа излечивается от всего, что в ней болело и ныло. И хочется шалить, совершать невероятные поступки, плакать, смеяться, вспоминать прошлое и не бояться будущего...
Подхожу, прислоняюсь лицом к лохматым цветущим веткам, вдыхаю, прикрыв глаза, аромат детства, юности и еще чего-то неуловимо терпкого. Но, некогда стоять, надо идти на автобусную остановку, где опять же липы, только уже коротко подстриженные, похожие на мальчишек, готовых что-нибудь эдакое учудить. Иду и вспоминаю свой выпускной, первую влюбленность, последующие разочарования. А липы дразнят меня своими желтыми соцветиями, которые я никогда не буду срывать, а только дышать их невозможным ароматом. Воспоминания толпятся, перебивают друг друга, и не дают мне толком на чем-то остановиться. Рождаются какие-то несвязные мысли и формируются в одну: я не хочу ничего вспоминать. Потому что это хорошо получается, когда есть кто-то рядом, с кем у тебя есть общее прошлое, в котором вы где-то пересекались. А когда ты один, то прошлое просто убивает. Потому что ты явно сознаёшь, что ЭТОГО не будет уже никогда. И никто тебе не возразит, и никто не пожалеет, как мама в детстве, и никто не скажет: «А помнишь?» Я теперь, кажется, понимаю, почему старикам не так страшно умирать. Наверное, потому, что им не с кем вспоминать. Им уже просто страшно жить. Жить, зная, что всё самое лучшее позади, а впереди только смерть. Их ровесники в большинстве своём покинули этот мир, а остальные или тяжело больны или живут очень далеко. Хорошо еще, если рядом есть такие же старички, чтобы иногда посидеть на лавочке и просто поболтать...
А еще душа. Она ведь всегда молодая. На ней нет ни морщинок, ни седины, у неё не болят суставы и не скручивает радикулит. Душа — она с годами не стареет, нет. Она всё время взрослеет. До бесконечности. И никак не повзрослеет... Она страдает от того, что находится в дряхлеющем теле, но иногда забывается и радуется детям и внукам. И, чем дольше дети и внуки на виду, тем чаще старики улыбаются...
Ну, вот я и пришла на остановку. Вот мои липы-мальчишки. Одной из них, кажется, нездоровится, листики почему-то желтеют. Но цветет отчаянно. Не умирай, мальчишка-липа! Я еще не надышалась твоим ароматом, я еще, кажется, молода, или уже нет?..
Что толку восхищаться сладким дымом
И спорить с дураками
сотни лет?
«...ты, ветер, чей?
Ты чья, Луна, над Крымом?
Ты чей, Господь,
открой уже секрет...»
Пусть мироточит пограничный столбик.
Шагни домой, чтоб снова жизнь начать.
Ругать Отчизну
за нерайский облик,
Как стричь по моде старенькую мать.
Встречай закаты розовым ламбруско,
Там истина, где личная вина.
Чем тише скорость всей машины русской,
Тем дальше смерть,
тем дольше времена.
И если ты в Полтаве,
Курске, Гродно
Сидишь в сети в свои осьмнадцать лет,
Быть человеком
вроде и не модно —
Тебе внушает «батя»-интернет...
Свобода может рабством
стать невольно,
А воля указать на личный стыд.
Но Родина не там,
где меньше больно,
А там где что-то главное болит.
Где летом под телегой снятся санки,
Где тонет в книгах чеховский студент,
Где у шоссе в поспешной серебрянке
Цветов не ждёт солдатский монумент.
Куда летят полжизни божьи птахи,
Весною петь на русском языке,
Где ты рождён, как говорят, в рубахе,
Чтобы спуститься к морю по реке.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
