Ждал твоего звонка я каждой клеткой,
мой каждый нерв стремился стать антенной,
на каждый малый шорох бранным словом
беззвучный гнев свой изливал наружу
Цивилизационною ошибкой
считал я эту чёрную пластинку
с микроскопическими тропками из меди,
керамики, стекла, мудрёных сплавов,
и много с чем ещё, набитым в вафлю,
которая зовётся телефоном
И проклинал я Александра Белла,
Ампера, Вольту, Максвелла и Теслу,
ну и, конечно, хитрого Маркони
(уж не считая Герца и Попова)
А также попадался под раздачу
преподаватель мой, из политеха,
антенно-фидерных устройств и волноводов,
за то, что сам я шибко много знаю,
чтобы сидеть на заднем месте ровно,
спокойно дёргать сорняки на грядках
и ждать каких-нибудь рекордных корнеплодов,
а не звонка из этой мерзкой плитки
Когда же ты, расправившись с делами,
сказала мне из трубки тихо ”здравствуй”,
вознёс молитву я всем тем кристаллам
и позитивно-негативным маршам,
через которые прошёл твой нежный голос
И все учёные мужи восстановились
тот час в величии своём передо мною
и иже с ними мой преподаватель
антенно-фидерных устройств и волноводов,
который, видимо, сейчас и правда с ними,
себя увековечившими в плитке,
сказавшей вдруг таким знакомым тембром
о том, что тот чудак Никола Тесла
считал, что совмещать любовь с наукой –
Грешно.
Табу.
Харам.
И иже с ними
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
