Ждал твоего звонка я каждой клеткой,
мой каждый нерв стремился стать антенной,
на каждый малый шорох бранным словом
беззвучный гнев свой изливал наружу
Цивилизационною ошибкой
считал я эту чёрную пластинку
с микроскопическими тропками из меди,
керамики, стекла, мудрёных сплавов,
и много с чем ещё, набитым в вафлю,
которая зовётся телефоном
И проклинал я Александра Белла,
Ампера, Вольту, Максвелла и Теслу,
ну и, конечно, хитрого Маркони
(уж не считая Герца и Попова)
А также попадался под раздачу
преподаватель мой, из политеха,
антенно-фидерных устройств и волноводов,
за то, что сам я шибко много знаю,
чтобы сидеть на заднем месте ровно,
спокойно дёргать сорняки на грядках
и ждать каких-нибудь рекордных корнеплодов,
а не звонка из этой мерзкой плитки
Когда же ты, расправившись с делами,
сказала мне из трубки тихо ”здравствуй”,
вознёс молитву я всем тем кристаллам
и позитивно-негативным маршам,
через которые прошёл твой нежный голос
И все учёные мужи восстановились
тот час в величии своём передо мною
и иже с ними мой преподаватель
антенно-фидерных устройств и волноводов,
который, видимо, сейчас и правда с ними,
себя увековечившими в плитке,
сказавшей вдруг таким знакомым тембром
о том, что тот чудак Никола Тесла
считал, что совмещать любовь с наукой –
Грешно.
Табу.
Харам.
И иже с ними
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
