Привет! Я уехала.
Я так далеко уехала...
И представь,
мне тут дышится
очень легко.
Ничего, что здесь
всегда интернет с помехами,
но зато в магазинах
натуральное
есть молоко.
Настоящий лес
с огромными елями,
и черника с брусникой
и клюквой -
ковром разноцветным,
и рябины влажные
с отяжелевшими
ветками...
А главное, есть Елена,
моя дорогая Хельми...
***
Здесь опять дождей череда -
сто на каждый зонт...
Радуг, арками, -
ровно две всегда,
Карелию делят
и мой виртуальный мир
на "над" и "под".
Многослойное небо
и бело-розовые облака,
несущиеся
с разной скоростью "над",
меняющие лохматость
и рвущие серую
бахрому туч,
пропускают через себя,
как сквозь стеклышко витража,
заблудившийся солнца луч...
А "под" радугой -
старый, но крепкий,
Елены родительский дом,
река, веками текущая,
деревянный узенький мост,
цветы, распускающиеся с дождем,
и я с моим не дописанным
до конца письмом...
***
В доме уютном,
гостеприимном,
стою перед пустым
холодным камином,
и знаю, что где-то здесь
есть дрова,
что мы с Еленой
затопим, согреемся,
провалимся в супер-мягкие
кресла (кофе, чай)
и погрустим сперва...
Попробуем иногда
интернет включать.
Вот они, здесь, мы -
Хельми и Тамика
с цифрами два и пять.
Посмотрим, что там у них (нас)
новенького почитать...
За Москва-рекой в полуподвале
Жил высокого роста блондин.
Мы б его помянули едва ли,
Кабы только не случай один.
Он вставал удивительно поздно.
Кое-как расставался со сном.
Батарея хрипела гриппозно.
Белый день грохотал за окном.
Выпив чашку холодного чаю,
Съев арахиса полную горсть,
Он повязывал шарф, напевая,
Брал с крюка стариковскую трость.
Был он молод. С лохматой собакой
Выходил в переулки Москвы.
Каждый вправе героя гулякой
Окрестить. Так и было, увы.
Раз, когда он осеннею ночью
Интересную книгу читал,
Некто белый, незримый воочью,
Знак смятенья над ним начертал.
С той поры временами гуляка
Различал под бесплотным перстом
По веленью незримого знака
Два-три звука в порядке простом.
Две-три ноты, но сколько свободы!
Как кружилась его голова!
А погода сменяла погоду,
Снег ложился, вставала трава.
Белый день грохотал неустанно,
Заставая его в неглиже.
Наш герой различал фортепьяно
На высоком одном этаже.
И бедняга в догадках терялся:
Кто проклятье его разгадал?
А мотив между тем повторялся,
Кто-то сверху ночами играл.
Он дознался. Под кровлей покатой
Жили врозь от людей вдалеке
Злой старик с шевелюрой косматой,
Рядом - девушка в сером платке.
Он внушил себе (разве представишь?
И откуда надежды взялись?),
Что напевы медлительных клавиш
Под руками ее родились.
В день веселой женитьбы героя
От души веселился народ.
Ели первое, ели второе,
А на третье сварили компот.
Славный праздник слегка омрачался,
Хотя "Горько" летело окрест, -
Злой старик в одночасье скончался,
И гудел похоронный оркестр.
Геликоны, литавры, тромбоны.
Спал герой, захмелев за столом.
Вновь литавры, опять геликоны -
Две-три ноты в порядке простом.
Вот он спит. По январскому полю
На громадном летит скакуне.
Видит маленький город, дотоле
Он такого не видел во сне.
Видит ратушу, круг циферблата,
Трех овчарок в глубоком снегу.
И к нему подбегают ребята
Взапуски, хохоча на бегу.
Сзади псы, утопая в кюветах,
Притащили дары для него:
Три письма в разноцветных конвертах -
Вот вам слезы с лица моего!
А под небом заснеженных кровель,
Привнося глубину в эту высь,
С циферблатом на ратуше вровень
Две-три птицы цепочкой.
Проснись!
Он проснулся. Открытая книга.
Ночь осенняя. Сырость с небес.
В полутемной каморке - ни сдвига.
Слышно только от мига до мига:
Ре-ре-соль-ре-соль-ре-до-диез.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
