Я грыз зубами пенистое пиво.
При свете нОчи бодрствовал во сне.
А тишина ревела и вопила
когда я был с толпой наедине.
Я проживал, как водится, в могиле,
в кромешной тьме сияющего дня.
Сомненья веры — лёгкие, как гири-
к вершине бездны вознесли меня.
И было наказание в награду
мне, грешному — хоть трижды свят и чист!
Бесформенно-изящный ангел ада
меня повёл в свой мрачный парадиз.
Ночное солнце шастало над нами
и серебрило чёрных листьев медь.
Стакан воды губительным цунами
накрыл земли расплавленную твердь.
Ярились злобно миротворцы в драке,
и дул самум, холодный как огонь.
Скелет распухший в затрапезном фраке
мне протянул мясистую ладонь.
В ней был зажат бокал вечнозелёной
сухой воды, бодрящей, как наркоз.
И выпил я за айсберг раскалённый,
пропоротый Титаником насквозь.
Стряхнув остатки радостного сплина
на оперенье радужных ворон,
свинцово-невесомым цепеллином
слетает с языка оксюморон.
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный —
Всё вторит весело громам.
Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.
<1828>, начало 1850-х годов
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
