Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Лифт обещала показать.
На всякий случай - не для шорта.
Я во сне вижу лифт. То ли день, то ли год, то ль число…
Заметало кабину, все кнопки ведут в межэтажность.
Ощущаю, что будто за мной наблюдают в глазок,
Слишком громко дыша меж кабиной и лестничным маршем.
***
А, это ты подруга, девчонка мозги набекрень,
Осиротевшая рано. Куда ты судьбою заброшена?
Помнишь прятки на стройке, качели в соседнем дворе?
И копейки как клянчили вместе у добрых прохожих?
***
О-о-о! Привет, мои закодированные друзья!
И те, кто сумел, и те, кто заигрался и умер.
Мы ж во сне? Может жахнем по сто пятьдесят?
Будем чокаться? Эти с теми? Пардон, чёрный юмор.
***
Дед, салют! С той же выправкой, в том же армейском бушлате,
Газеты, хоккей, шахматы, новости, кофе холодный.
Улица, книги, и ты – защитник мой и воспитатель.
Знаешь, смехом, а я ведь чуть-чуть настоящий полковник.
***
Я узнала тебя. Здравствуй, моя похороненная дочь.
Выросла, я и не знаю, как мне к тебе обращаться.
Очень надо что-то сказать, пора бы уже как-то смочь.
Может попозже, в июне, тебе ведь тогда будет двадцать.
***
Мне дыханье сдавило, сгустилась подъездная вонь,
Резь в глазах, пальцы – в щель, двери – настежь, да с грохотом звонким!
То ли день, то ли месяц. Но миг – и закончился сон.
Лифт идет как обычно, ну максимум - крыша и цоколь.
Один графоман в солидный журнал
прислал корявый стишок.
Совсем таланта не было в нем,
и стиль был весьма смешон.
Но чтобы вывод под стих подвесть,
в нем были такие слова:
«Жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Младший редактор сказал: «Пустяки!
Ступай-ка в корзину, брат!»
Но чем-то тронули сердце стихи,
и он их вернул назад.
– Вчера я пришел веселенький весь,
и жена была неправа.
Но «жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Редактор отдела, увидев стих,
наморщил высокий лоб.
Стихи банальные. Автор псих.
А младший редактор жлоб.
Но строчки вошли, как благая весть,
до самого естества.
«Жизнь такова, какова она есть,
И больше — никакова!»
И свой кабинет озирая весь,
подумал любимец богов:
«А может, и я таков, как есть,
И больше совсем никаков».
И страшная мысль, как роса с травы,
скатилась с его головы:
А может, и все таковы, каковы,
И больше — никаковы?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
