– Кошмар, кошмар, – кричали сойки.
– Пчик-пчик, – взывали воробьи. –
– Последний месяц, будем стойки,
Орать с зари и до зари!
Стряхнём перину с веток тонких
Порханьем разноцветных тел
На плечи славной амазонки,
Идущей в белой мерзлоте.
Углём набросаны поспешно
Стволы и веточки дерев
На чистоте бумаги снежной
В альбоме «Парки в феврале».
Считаем дни до новой темы,
И кисти сменят карандаш,
И акварельные поэмы
Добавят цвета в нежность льда.
Подкрасят личики прохожих
Румянцем новенькой весны.
А старый мэн за барной стойкой
Подвинет с «Эдичкой» штрафным
Простой стакан и крякнет густо:
– Давай, сестра, чтоб все и всё!
И чтоб в стакане стало пусто,
А в жизни – типа всё путём.
Он был красив, как сто чертей,
Имел любовниц всех мастей,
Любил животных и детей
И был со всеми мил…
Да полно, так ли уж права
Была жестокая молва,
Швырнув вослед ему слова:
"Он Пушкина убил!"?
Он навсегда покинул свет,
И табаком засыпал след,
И даже плащ сменил на плед,
Чтоб мир о нем забыл…
Но где б он ни был – тут и там
При нем стихал ребячий гам
И дети спрашивали: "Мам,
Он Пушкина убил?"
Как говорится, все течет,
Любая память есть почет,
И потому – на кой нам черт
Гадать, каким он был?..
Да нам плевать, каким он был,
Какую музыку любил,
Какого сорта кофий пил, –
Он Пушкина убил!..
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
