Замороженный день прокатился и выпал во дворик,
он там умер, бедняга, не нужно о нем сожалеть,
он был пуст и бесформен. А я бы хотела дворнягу
завести на четвертый этаж, приласкать и пригреть.
Я дала бы ей миску с едой, назвала бы Дакотой,
постелила бы коврик, чтоб было уютно лежать,
ждать меня, возвращённую в вечер с постылой работы
только ради того, чтобы выйти во дворик гулять
посреди детских горок, песочниц и прочего сюра,
чтобы окна смотрели на нас, и завидовать им,
их теплу, занавескам, оранжевому абажуру,
тем, которые знают, что нам тут неплохо двоим.
Замороженный день, возвращённая я и дворняга -
вот такой натюрморт, вот такая пастель и коллапс.
Ночь скрывает свои абажуры под плотные флаги,
и в канал Грибоедова смотрит подсвеченный Спас.
Свет погасят. Ни улицы, ни двора.
Спят в раю, но в рай тебе не попасть.
– Видишь, ровное минное поле? Пора, –
кто-то скажет. – Господи, Твоя власть.
И по полю минному, напрямик...
что жалеть, бояться теперь чего?
Поплетешься, двоечник-ученик,
и сто раз подорвешься. А до Него
далеко. Но пробьется небесный свет,
и в кармане засвищут вдруг соловьи,
и Он спросит, – Не больно, не страшно? Нет?
– Нет, не страшно, тут, Господи, все свои.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
