Ну здарова пашка "друг".
Пишет те карнакья вранова. Помнешь вдоваю брюнетку?
Без хвоста я, зверски дранаво
( по тваей собачей миласти). И без милаго на ветке.
Да и детки ...Ка-аарр. (Oх, лишеньки! Ворронятки мои вишенки!)
А помнешь ты валялся пьяный на пустыре где сруть в бурьяны?
Тебя решили, в нашем обчестве - казьнить. Достал ты нас савсем.
За око око, клюв за клюв: лежал бы дальше -
без глазов да напердюченых кишков (у..фф)
И пажалели, му...дурака хоть паша - враг ты нам слегка.
Но я ни дура, тожа знаю жисть.
Моё аи... ай киью - как шестелетниво ребёнка!
Да - я сметливая бабёнка,
И граматой владею ( жила на тополе за школой).
Вот на тебя, казла зладея, и накатала пратаколу
а-но-ни-мну... короче подпись не паставив.
У них там фортачка открыта...
(лети в ментовскае корыто где поклевать всегда накрыто:
идёт под водачку закуска - от калбасы до курьей гузки,
Штоб раскрываемость обмыть и звёздачку прополощить.
И день тово, и день сево. Любой годится в дело повод.
А нету - можна без нево.
В процессе выйдут в тувалет - я закусь в "зубы" - и привет.
Ещё ж "вещдоки" на столе. Кашмар - их сколька на игле,
и в сейфу спрятать было лень.
Натырила на чёрный день.)
Но... отвлеклась.
Так я начальнику на стол подсунула тот пратакол
как от сознательнoй гражданки:
мол, ты паганый диле...делер и дурь с детьми у школы делишь,
за денежку само собой.
Менты пришли и повязали за наркату тебя... ту-ту.
(И то - шыкарный вышыл шмон: сховала пашке на балкон я порошочку с полкило)
И срок те вмяли - нехило.
Запаковали вмиг в бутырку как джинну злобную в бутылку.
Хоть толк какой-то от тебя, гриба-паганки и трутня: тебя тюрягой в темя - хлоп!
А выхлапнет начальству в лоб:
Вновь раскрываемость обмыть, хех - звёздачку прополощить...)
Так што живи, засрранец паша.Топчись и дальше у параши.
Папробуй жизню на зубок.
Кар-карррр покедова, милок.
Ка..корнакья Вранова, по тваей миласти вдова и неутешена...я мать
первае апреля 2013нацатых гадов
тюремный двор ( за бачками)
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
