Раньше он был Иван-Дурачок, нынче - Иван-Самурай,
бороду сбрил, наточил клинок, сам чёрт самураю не враг,
мехом серебряным тропка легла под копыта его коня.
Жизнь налегке, отвага и честь - вся самурая броня.
Эха дыхание, веточки хруст или собачий лай -
азбуку звуков узнал наизусть грамотный самурай.
Будто от дыма заморских костров сузились Вани глаза,
стал ядовитым и злым клинок, словно змея гюрза.
Грусть, ипохондрию и тоску спрятал в нагрудный карман,
мог бы достать их за долю секунд - цену им знал Иван.
Чудо чудесное - каменный сад лёг на его пути:
дюжина видимых, а один - невидим, как ни гляди,
тропка от каждого камня ведёт "к славе", "на секс", "в тишину"...
Думал Иван пять минут напролёт и выбрал тропу "на войну".
Случай - пустяк, если судьбой скручен в тугое кольцо.
Знать, самураю никак не попасть на золотое крыльцо
дома, где сакура утром нежна, где не остынет очаг,
если он взялся войну пронести на самурайских плечах.
Что приключилось с Иваном потом, это неведомо мне.
Может, он стал королевским шутом, может, пропал на войне,
может, судьба обещала покой, и к золотому крыльцу
бросила тропку под ноги ему, герою и подлецу.
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
