Вот так я писала в юности (не сохранилось) и в начале творческой реинкарнации.
Я не в ответе, что нужны цари
----
Мы подбираем с пола сухари,
Нас кормят и пасут. И очевидно,
Не я в ответе, что нужны цари,
И что царям необходимо быдло.
Я не в ответе за ходы ферзей,
На пешечное мясо сбили цену.
И вот уже не худших из друзей
Обстадила и сбыдлила система.
Наш путь ведет на жертвенный алтарь
В традициях военного парада.
Царь не в ответе, кто в России царь,
Он лишь баран, е**щий это стадо.
Но вдруг заблеяла очередная тварь,
Которую тащили на заклание:
"Я не в ответе, кто в России царь!"
Но кто услышит это покаяние?
Нам
---
Я - потомок двух разных религий и трёх партбилетов,
и родителей некрещёных, необращённых, разведённых.
Дитя счастливого строя, песня которого спета.
Омут-юность перестройная, алкогольная, по талонам.
Мы, обучившиеся на всех и вся повсеместно класть,
отслужившие, откосившие воистину и во славу.
Факт - последние комсомольцы, вступающие во власть.
Поздравляю, моё поколение, ты начинаешь править!
Сколько разных гражданств в одном зазубренном Лукоморье,
наградившем наивных нас сбычей мечт джинсо-жвачно-колбасных!
А помните азарт на бурных уроках истории,
после того, как кто-то первым произносил: "Не согласен!"?
Мы - беруще-дающие, элита, прослойка, рабкласс.
Битые идеи и ценности, покоящиеся в утиле.
Думать нечем и лень, что где-то топор попал под компас,
нам, последним, кого вообще задумываться учили.
спокойно
---
Обжигающий ветер,
гарцующий стяг.
За идею, родимая братия!
Это сон - это явь,
это дикий октябрь,
одуряющий демократией.
С меткой "экстренно"
свежая кровь в новостях
топит залпы народных проклятий.
Наши ставки -
отчаянье,бунт и октябрь.
В кон, желающие демократий!
Всё на круги своя,
ибо совесть - культя,
равнодушие - славный каратель!
Спи спокойно в промозглом тумане октябрь -
демократ дрыхнет на демократе.
И снова рынок в заводских цехах
---
И снова рынок в заводских цехах,
И пала за углом библиотека.
И в городах всё развалилось нах!
И на селе не "му", ни "кукареку!"
Мы сдали бой не выходя на ринг,
Облившись липкой шоколадной толщей.
Словечек с окончаньем "ШН" и "ИНГ"
Всё больше,
больше,
больше,
больше,
больше...
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Подъезжает извозчик каждый день,
Чтоб везти комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик заснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Уже не молод, еще не стар,
На лице отвага, в глазах пожар -
Вот каков собой комиссар.
Он извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Извозчик дернет возжей,
Лошадь дернет ногой,
Извозчик крикнет: "Ну!"
Лошадь поднимет ногу одну,
Поставит на земь опять,
Пролетка покатится вспять,
Извозчик щелкнет кнутом
И двинется в путь с трудом.
В пять часов извозчик едет домой,
Лошадь трусит усталой рысцой,
Сейчас он в чайной чаю попьет,
Лошадь сена пока пожует.
На дверях чайной - засов
И надпись: "Закрыто по случаю дров".
Извозчик вздохнул: "Ух, чертов стул!"
Почесал затылок и снова вздохнул.
Голодный извозчик едет домой,
Лошадь снова трусит усталой рысцой.
Наутро подъехал он в пасмурный день
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Чтоб вести комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик уснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Но извозчик не дернул возжей,
Не дернула лошадь ногой.
Извозчик не крикнул: "Ну!"
Не подняла лошадь ногу одну,
Извозчик не щелкнул кнутом,
Не двинулись в путь с трудом.
Комиссар вскричал: "Что за черт!
Лошадь мертва, извозчик мертв!
Теперь пешком мне придется бежать,
На площадь Урицкого, пять".
Небесной дорогой голубой
Идет извозчик и лошадь ведет за собой.
Подходят они к райским дверям:
"Апостол Петр, отворите нам!"
Раздался голос святого Петра:
"А много вы сделали в жизни добра?"
- "Мы возили комиссара в комиссариат
Каждый день туда и назад,
Голодали мы тысячу триста пять дней,
Сжальтесь над лошадью бедной моей!
Хорошо и спокойно у вас в раю,
Впустите меня и лошадь мою!"
Апостол Петр отпер дверь,
На лошадь взглянул: "Ишь, тощий зверь!
Ну, так и быть, полезай!"
И вошли они в Божий рай.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
