Нет смысла в громоздких окопах, брать пленных уже слишком поздно, запомнить разбитое имя сил не останется, нервов. У каждого свой нынче выбор, земля под ногами и воздух, теперь всё действительно просто - все пули отправятся мимо.
Быть пьяным - не значит напиться, забыв о законах Вселенной, шататься вдоль трасс, коридоров, собой подпирая вагоны; в себе растворить километры, найти тот единственный выход, который венчает на входе бумажная дверь из картона.
И ты воспалённый и острый, забывший, какой день недели, вновь пробуешь чётким движеньем пробить не поддавшийся угол; ты горд за себя и уверен, Духовность - святилище Чуда, и каждому будет в итоге отмерен лимит его Веры.
Быть может наивно и глупо слоняться по комнате голым, когда безнадёжно потерян - тебя не нашли средь пропавших, оставшись живым возле мёртвых стреляешь в убитое время, и снова по заданной схеме - одно повторяется дважды.
Впитает в себя кровь рябины бессмысленность высохших буден, инаковость прошлых метафор, что в трёх преисподнях до Рима... Танцуя лезгинку под бубен, увидишь бескрайнее море, оно незаметно потопит ненужное Вечности имя.
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
