Вы не знали? Знали вы ли, что по вые локон ляжет,
Зазмеится гладким шёлком, кожи бархат оттеняя?
Вы слыхали, как негромко и на грани слуха звонко
Колокольчик серебристо вздрогнет и серьгой качнётся?
Посмотри же, это пряжа пухлым стогом прикрывает
Ту, что вызывает… Хьюстон… или чувства вызывает.
О, зови, зови и смейся, твой дельфиний звонкий хохот
Не оставит равнодушным ни меня, ни тех, кто рядом.
Будь забавным апельсином, заводным и полным сока,
Не давай скучать и плакать, вызывай в пустыне бурю,
Бурю чувств. Каких? Не знаю, то ли нежных, то ли жёстких
Или даже раздраженья. Не оставь лишь безучастным,
Хмурым, грустным и печальным, нам печали не помогут.
Есть в природе эти чуды – девы с влажными глазами,
Как у серны или… белки. Или даже оленёнка.
А под костью черепною там шумелки и гляделки,
И ещё такие страсти, но беззлобные… почти что…
Ураганы нервно курят где-то за бугром в сторонке –
Не сравнятся с ней по силе и внезапности прихода.
Всё в округе расцветает и приходит в возбужденье.
Смех и радость, нет – унынью, да – безумному веселью.
Словно плазма, ярко светит и быстра, как мысль, как вспышка.
И сама не понимает, что творит с людьми и миром –
Эта милая колдунья. Взгляд. Улыбка. Всё в движеньи.
Анциферова. Жанна. Сложена
была на диво. В рубенсовском вкусе.
В фамилии и имени всегда
скрывалась офицерская жена.
Курсант-подводник оказался в курсе
голландской школы живописи. Да
простит мне Бог, но все-таки как вещ
бывает голос пионерской речи!
А так мы выражали свой восторг:
«Берешь все это в руки, маешь вещь!»
и «Эти ноги на мои бы плечи!»
...Теперь вокруг нее – Владивосток,
сырые сопки, бухты, облака.
Медведица, глядящаяся в спальню,
и пихта, заменяющая ель.
Одна шестая вправду велика.
Ложась в постель, как циркуль в готовальню,
она глядит на флотскую шинель,
и пуговицы, блещущие в ряд,
напоминают фонари квартала
и детство и, мгновение спустя,
огромный, черный, мокрый Ленинград,
откуда прямо с выпускного бала
перешагнула на корабль шутя.
Счастливица? Да. Кройка и шитье.
Работа в клубе. Рейды по горящим
осенним сопкам. Стирка дотемна.
Да и воспоминанья у нее
сливаются все больше с настоящим:
из двадцати восьми своих она
двенадцать лет живет уже вдали
от всех объектов памяти, при муже.
Подлодка выплывает из пучин.
Поселок спит. И на краю земли
дверь хлопает. И делается уже
от следствий расстояние причин.
Бомбардировщик стонет в облаках.
Хорал лягушек рвется из канавы.
Позванивает горка хрусталя
во время каждой стойки на руках.
И музыка струится с Окинавы,
журнала мод страницы шевеля.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
