из цикла "Ушельские хроники. персонаж Блиц-СИ (DAN)"
Хорошо
— почему ты меня никогда не зовёшь к себе?
— потому что я сам удивительно мёртвый бездомный.
— ты нигде не живёшь?
— я при жизни так часто болел, что был рад умереть в 18.09 во вторник.
— ну и как ты теперь существуешь?
— ты знаешь, никак. захожу в магазин через стены, толкаю прохожих, иногда очень тянет курить как живых натощак.
— разве мёртвые курят?
— а разве живые предложат?
— улыбаюсь.
— и я, ты домой?
— ну, наверное...
сумерки, сплин.
хорошо, если где-то есть место по имени домик,
хорошо, если в домике люди без всяких причин
о тебе неживом на земле... просто помнят.
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
