Сценка
Действующие лица:
Вития - импозантный мужчина с брюшком. 50 лет. Философ и поэт.
Амиго из Испании - не менее импозантен, спортивен, любит пиво.
Воздух чист и прозрачен.
По высокому берегу тихой реки меж могучих дубов и стройных сосен неторопливо идут Вития и, приехавший к нему в гости из Испании, матадор Амиго. У Амиго в руке тяжелое пиво.
Пейзаж за рекой на редкость красив и напоминает натюрморт художника Васнецова или свадебное одеяло знакомой девушки Луши - из разноцветных лоскутков. За всем этим природным великолепием прячется трепетная тайна, которая не подвластна простому человеческому уму.
-Да, Амиго, – неторопливо говорит Вития своему попутчику, чтобы как-то прервать молчание. – Вот ты все говоришь – бык, да бык..... А что бык? Я не отрицаю.. Должно быть - это сказочно красиво, когда огнедышащая животина с красными глазами и полуметровыми рогами ломится к твоей беззащитной фигуре?! А ты в мгновенье ока легко и изящно увертываешься от этого братоубийственного снаряда и через секунду уже опять король ринга! Действительно, это здорово, хотя и страшно!
Амиго, смущается и, чтобы сгладить стеснение от лестных слов приятеля, останавливается между сосен и, устремив пивное дно в зенит, приникает у бутылочному горлу.
-И ничего не страшно, между прочим, – говорит он, оторвавшись от пива и выдохнув. - Ты ведь быков то, кроме Стеши, почитай и не видывал. Бык-быку рознь. Одному и ведра хватает, а другого поишь, поишь, а он только трезвее ....
-Это так,- покровительственно замечает Вития, с удивлением вняв последним словам матадора. – Но, во всем можно видеть три уровня действительности.
-Как это?
-А вот так:
1. Обычный зритель видит только то, что на матадора нападает бык.
2. Умный зритель видит, что бык нападает, но он еще и вдрабадан.
3. А я вижу, что и бык вдрабадан, и матадор вдребезги, но, все-таки, он чуть трезвее быка. Следовательно, человек и станет победителем. Да и шут с ними с быками.... Ты посмотри, какая природа вокруг?! Веришь - нет, брат Амиго, я вчера даже стихотворение сочинил. Навеяло.
-Про быков?
-Гм..... Я пишу о загадочном и строгом храме вечном. О природе. И знаешь, я пришел к выводу, - сегодня в мире не хватит слов, чувств и восторга, чтобы описать великолепие нашей эстонской природы. Это только музыке под силу. Жаль, что я не Вивальди. Но, пишу, как на уровне сознания, так и на уровне подсознания.
-Много уже написал?
-Да нет. Музыка во мне бурлит и клокочет, но я не знаю нот, чтобы все это записать. Поэтому, все остается во мне. И там так много прекрасного?!
-Ха! - Восклицает Амиго. - Тамдем! Ты сочиняешь музыку, а я записываю ноты. Меня же Фурыч перед прошлыми выборами нотной грамоте обучил! И бумага при себе.
-Ну, давай попробуем, - с сомнением говорит Вития. Только ты все в точности записывай. Вон видишь береза стоит? Высокая, изящная, кудрявая... Вот тут побольше патетики. А где осинки и березки листочками трепещут – там лирика. Я, значит, напеваю, а ты записывай. Поехали:
"пам-бам, бам-ба бам, пам парам., бум-бум-бум"...
-Стой, стой.... я же не магнитофон. Какую ноту сейчас записывать?
-Вот эту - "бум-бум". А главное не забывай, - учит Вития, - должна быть полная гармония динамики, тональности и темпа. Вот в это месте - должно быть: "ба-м-м-м, па-м-м, пара-рам"... – величественно, с тонким переходом туда и обратно. Чтобы ни тени юмора или сарказма в музыке. Видишь дуб, как вверх устремился? Здесь только патетика и ничего другого "Бум-ба-а-а-ам".....
Амиго «Бу-ба-а-а-ам».. торопливо переносит в ноты.
Когда высокие деревья по пути следования друзей заканчиваются, а ольха и прочая осока не достойны не только музыки, но даже и «буржуйки», Вития приказывает - Повтори по нотам.
Амиго читает ноты: "пам-бам, пам парам., бум-бу-рум-бум-ба-бам"..., жестикулируя при этом руками. Закончив, он сам же и восхищается – ЗдОрово! Что-то даже в душе трогает.
Лицо Витии выражает улыбку, он тоже удовлетворен.
-Теперь только осталось воспроизвести все это на музыкальном инструменте – говорит Амиго.. Может даже и прославимся?
-Вполне возможно – весело потирает руки Вития. - А воспроизвести – пустяк. У меня тёща музыку в тюрьме преподает. Сейчас отдадим ей ноты, сами по рюмахе,.... и спать. А ей велю разбудить нас утром аккомпанементом нашей с тобой музыки.
Утро. Тихая улочка эстонской Столицы. Дворники размерено машут метлами, ничуть не нарушая тишины утреннего пейзажа. Вдруг из открытой двери балкона на пятом этаже, как хлопок вырывается и парит над острыми крышами Таллина величественная музыка, в которой ощущается торжество нот над всем дышащим, грешным и низменным.
Дворники недоуменно переглядываются и узнают в ней « Гимн Советского Союза».
:-))
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.
Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель,
Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь
И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,
Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.
Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.
Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,
Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?
II
Вы все, паладины Зеленого Храма,
Над пасмурным морем следившие румб,
Гонзальво и Кук, Лаперуз и де-Гама,
Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!
Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий,
Синдбад-Мореход и могучий Улисс,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!
А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в темном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!
И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!
Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена,
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!
И кажется — в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.
С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»
И карлики с птицами спорят за гнезда,
И нежен у девушек профиль лица…
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!
III
Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Как веселые матросы
Поспешат в знакомый порт.
Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может черный арбалет.
Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несется запах сладкий
От готовящихся блюд.
А в заплеванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.
Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.
Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.
А потом бледнеть от злости,
Амулет зажать в полу,
Всё проигрывая в кости
На затоптанном полу.
Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лет,
Только рупор капитана
Их к отплытью призовет.
IV
Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.
Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.
Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.
Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною.
В штурвал вцепляется — другою.
Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.
И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.
Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря —
О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога!—
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
