она мечтала о любви, как всякая нормальная
бывало, войдёт в неподвижность или спальную
комнату, ляжет в чисто вымытые окна
и смотрит в темноту, проколотую сталью
и думает какая красота, а мне этим вечером печально
так невозможно дальше жить, тени восстали
стоят у каждой стены одиноко.
и отвечают, это не сталь, это Пиноккио
сверлит выход по ту сторону спальной
комнаты и оттого у него идёт кровь носом
что повсюду прозрачные стёкла,
холст с нарисованным очагом под вопросом
и открой, наконец, зонт – твоё одиночество промокло.
она укрыла одиночество одеялом,
вдвоём стало теплее,
тени расползлись по углам
ей этого показалось мало, позвала Пиноккио
за ним увязалось две тени
места хватило всем, только тени токсикоманили
и от них жутко пахло ацетоновым клеем
но они вместе хором подпевали Битлам
на стихи Есенина,
(разучили заранее)
и она стала забывать, что в окнах быть совсем не одиноко
что пророчество сбылось, в котором
она восьмая новогодняя ёлка
смотрит из окон спальной
комнаты на разрезанный сталью город
и считает минуты – через сколько
её не станет.
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому не понятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.
Январь 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
