И не бывает хуже преступленья,
Чем прославлять неизлечимый бред
Бессмысленного самоистребленья
Под видом неодержанных побед.
Владимир Микушевич
В кривоколенном переулке
прошла кровавая война...
В старинной жестяной шкатулке
лежит убитая страна.
Куда солдаты исчезали
уже не помнит командир,
и мир, дрожащий словно заяц,
прожгло напалмом черных дыр...
***
Время думает,что вышел
Человечек на тот свет,
И скребётся в своей нише
Пандемия из побед.
Человечек же вздыхает,
Что его давно тут нет...
Тихо вечность убывает
В циферблате на стене...
***
Время, разжиревшее на крови,
вкушает жадно смерти отраву.
Но лечит вечность любви
настоянная на полевых травах!
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
