Баю-бай,отстираны рубахи.
Тили-тили, был бы целым дом.
Настоявшись на тоске и страхе,
бродит ветер в поле правовом.
Чуть придурковато, но былинно
плачет Азазелло в маскхалат.
Дремлет у камина балерина,
оловянных схоронив солдат.
Каламбурит смерть, и зубоскалит,
и сквозь зубы цвиркает свинцом.
А на самом дальнем сеновале
спит весна с заезжим кузнецом.
Баю-бай, усни и ты. Не слушай,
не ходи, не трогай, не смотри,
чтоб не напороться нашим душам
на растяжки нервные внутри.
Кажется чуть-чуть, и небо треснет,
и на тыщу верст вокруг погост,
где горланит огненную песню
птица-жизнеедка – Холокост.
Дед и баба били, не разбили…
Спи, родной, наутро будет рай.
Вот такое, милый, тили-тили,
вот такое, свет мой, баю-бай…
А Коломбо каламбурит с Коломбиной,
нищеброды колобродят во бреду...
Не шепчи ты эту сказку на ночь сыну.
А не то я - серый волк - к тебе приду!
угу, приходи.
"не боимся мы теперь ни волков, ни медведей"
суровая какая колыбельная, почти народная)
Спеть такую колыбельную дитю-и серийный маньяк, осознающий каждую "на тоске и страхе"-готов!
Тили-тили...или-или...были-били, были-мстили, позабыли что-то важное, но вдруг...
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.