Баю-бай,отстираны рубахи.
Тили-тили, был бы целым дом.
Настоявшись на тоске и страхе,
бродит ветер в поле правовом.
Чуть придурковато, но былинно
плачет Азазелло в маскхалат.
Дремлет у камина балерина,
оловянных схоронив солдат.
Каламбурит смерть, и зубоскалит,
и сквозь зубы цвиркает свинцом.
А на самом дальнем сеновале
спит весна с заезжим кузнецом.
Баю-бай, усни и ты. Не слушай,
не ходи, не трогай, не смотри,
чтоб не напороться нашим душам
на растяжки нервные внутри.
Кажется чуть-чуть, и небо треснет,
и на тыщу верст вокруг погост,
где горланит огненную песню
птица-жизнеедка – Холокост.
Дед и баба били, не разбили…
Спи, родной, наутро будет рай.
Вот такое, милый, тили-тили,
вот такое, свет мой, баю-бай…
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук!
Звук понятный и знакомый,
Не пустой для сердца звук!
Это — звоны ледоходе
На торжественной реке,
Перекличка парохода
С пароходом вдалеке.
Это — древний Сфинкс, глядящий
Вслед медлительной волне,
Всадник бронзовый, летящий
На недвижном скакуне.
Наши страстные печали
Над таинственной Невой,
Как мы черный день встречали
Белой ночью огневой.
Что за пламенные дали
Открывала нам река!
Но не эти дни мы звали,
А грядущие века.
Пропуская дней гнетущих
Кратковременный обман,
Прозревали дней грядущих
Сине-розовый туман.
Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Дай нам руку в непогоду,
Помоги в немой борьбе!
Не твоих ли звуков сладость
Вдохновляла в те года?
Не твоя ли, Пушкин, радость
Окрыляла нас тогда?
Вот зачем такой знакомый
И родной для сердца звук —
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук.
Вот зачем, в часы заката
Уходя в ночную тьму,
С белой площади Сената
Тихо кланяюсь ему.
11 февраля 1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
