Синий, синий океан, волны в чешуе,
Соли многие пуды никому не съесть,
Ты в себя вобрал тоску одиноких жён,
Ненасытных моряков страстью искажён,
Слишком тёмен в глубине средь ужасных рыб,
Плачь, могучий исполин, плавься до поры
Той, что чашу испарит, иссушит до дна,
Выпьет печью жарких губ горького вина.
И откроет взору всех, спрятанный досель,
Чудо – огненный дракон в истинной красе:
Слишком яростный и злой норов у него,
Необузданный, крутой – точно божество.
Шкура каменной скалой покрывает плоть,
Первосозданный гранит нечем расколоть.
И не нужно, этот зверь, пышущий огнём,
Та планета, на какой до сих пор живём.
Декабрь морозит в небе розовом,
нетопленый чернеет дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
И ждём чего? Самим известно ли?
Какой спасительной руки?
Уж вспухнувшие пальцы треснули,
и развалились башмаки.
Уже не говорят о Врангеле,
тупые протекают дни.
На златокованом архангеле
лишь млеют сладостно огни.
Пошли нам долгое терпение,
и лёгкий дух, и крепкий сон,
и милых книг святое чтение,
и неизменный небосклон.
Но если ангел скорбно склонится,
заплакав: «Это навсегда»,
пусть упадёт, как беззаконница,
меня водившая звезда.
Нет, только в ссылке, только в ссылке мы,
о, бедная моя любовь.
Лучами нежными, не пылкими,
родная согревает кровь,
окрашивает губы розовым,
не холоден минутный дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
