Синий, синий океан, волны в чешуе,
Соли многие пуды никому не съесть,
Ты в себя вобрал тоску одиноких жён,
Ненасытных моряков страстью искажён,
Слишком тёмен в глубине средь ужасных рыб,
Плачь, могучий исполин, плавься до поры
Той, что чашу испарит, иссушит до дна,
Выпьет печью жарких губ горького вина.
И откроет взору всех, спрятанный досель,
Чудо – огненный дракон в истинной красе:
Слишком яростный и злой норов у него,
Необузданный, крутой – точно божество.
Шкура каменной скалой покрывает плоть,
Первосозданный гранит нечем расколоть.
И не нужно, этот зверь, пышущий огнём,
Та планета, на какой до сих пор живём.
печь жарких губ впечатлила.
у тебя очень правильная муза)
спасиб, дорогая, за поддержку, а то у меня в последнее время самоедство какое-то включилось(
Даа, этот рыцарь мелочиться не стал! Добыл такого дракона, что его шкурой можно не только украсить стены тронной залы, но и обернуть в эту шкуру весь дворец с королевством впридачу, да и весь континент, да и всю планету, наконец! Размер впечатляет! )) Виват Рыцарю Волчьего Образа!
прям растрогал, Твоё Величество)
Так вот, оказывается, на какой драконьей планете мы живем! :))
Классно получилось))
та ваще, сама фшоки)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.