Синий, синий океан, волны в чешуе,
Соли многие пуды никому не съесть,
Ты в себя вобрал тоску одиноких жён,
Ненасытных моряков страстью искажён,
Слишком тёмен в глубине средь ужасных рыб,
Плачь, могучий исполин, плавься до поры
Той, что чашу испарит, иссушит до дна,
Выпьет печью жарких губ горького вина.
И откроет взору всех, спрятанный досель,
Чудо – огненный дракон в истинной красе:
Слишком яростный и злой норов у него,
Необузданный, крутой – точно божество.
Шкура каменной скалой покрывает плоть,
Первосозданный гранит нечем расколоть.
И не нужно, этот зверь, пышущий огнём,
Та планета, на какой до сих пор живём.
печь жарких губ впечатлила.
у тебя очень правильная муза)
спасиб, дорогая, за поддержку, а то у меня в последнее время самоедство какое-то включилось(
Даа, этот рыцарь мелочиться не стал! Добыл такого дракона, что его шкурой можно не только украсить стены тронной залы, но и обернуть в эту шкуру весь дворец с королевством впридачу, да и весь континент, да и всю планету, наконец! Размер впечатляет! )) Виват Рыцарю Волчьего Образа!
прям растрогал, Твоё Величество)
Так вот, оказывается, на какой драконьей планете мы живем! :))
Классно получилось))
та ваще, сама фшоки)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.