Беременный пассажирами борт номер…
стирает колёсами полосатый бетон дорожки –
прибыли.
По трапу языка слюной вожделения стекают
орущие мамаши, дети, дядьки и я.
А шо ви хатели? Одесса-мама.
Телеграммой высылаю себя в центр.
Ви хотите историй? Их есть в каждой вулице,
просто читай названия, все они, как на ладони.
А море? Ты ж моё горе,
куда ни иди, придёшь к морю,
стаям портовых длинношеих птиц,
ожидающим суда с грузом,
белобоким яхтам
и ватерлиниям чёрных границ,
жёлтым пирогам пляжей
с шариками зонтов
и распластанными медузами пузом в песок.
Огромная духовка отпуска,
гриль на солнечной батарее –
жарит, печёт и греет.
Чтобы не пригорело, переворачивай тело,
вяло шлёпая ластами по полотенцу.
Жарко.
Бросаются в тёплый бульон
просолённые сухарики медуз,
тускло блестят осколки белья, дробятся в волнах.
Прокуренные пальцы ищут опору,
хватаются за бумагу с завёрнутым сором,
поджигают, вдыхают, коптятся изнутри,
испаряются отравляющей вонью…
- Га-а-ря-а-чая сладкая сахарная кукуру-у-у-за!
Налетай, не зевай!
Давай, обменяй бумажки на золотые початки,
в остатке – рыхлые жёлтые скелеты
на жёлтом песке. Гармония цвета.
Лето течёт водой сквозь рёбра минут,
стрелки неумолимо мотают круги –
длинная дистанция внезапно становится спринтом.
Дни спрессовываются в минуты и…
борт номер «отдых-домой»
ожидает посадки.
Сладко смаковать ощущения
солёного Солнца на коже.
Сладкая, сладкая кукуруза.
Зёрнышко за зёрнышком будешь вкушать
зимой лето.
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
