У входа городского парка сотнями разных огней сияла вывеска: «ПОТРЯСАЮЩИЙ АТТРАКЦИОН Я – НЕ Я», возле которой мистер Стив Сазерленд остановился и поковырял носком туфли изумрудный газон. Он не слышал шума праздничных людей выходного дня, не видел ярко наряженных детей, не помнил, где находится, потому что с рождения не знал, кто он – его все забыли и о нём никто никогда не вспоминал.
Мистер Сазерленд купил розоватого оттенка билет и двинулся в сторону прозрачного стеклянного здания, возле которого струилась довольно приличная живая очередь.
Внутри аттракциона на тридцать втором этаже не было стен, потолка, полов, всё висело в воздухе, воздух отражался и становился непрозрачен. Стив внимательно посмотрел на себя и понял, что у него нет рук, руки отпечатались рядом, в чужеродном пространстве и зажили своей жизнью. На некоторых пальцах отсутствовали фаланги или ногти, но он знал, что это его самые что ни на есть родные руки, с помощью которых рисовал и озвучивал нескромные мысли.
Мимо с легким ветерком проплыли ноги Стива, потом глаза и голова. Через какое-то совсем небольшое время мистер Сазерленд осознал, что стал частью чего-то несущественного, того, что разрушило его самого и себя и продолжало разрушать, питаясь отдельными фрагментами тающих секунд.
«БЕЗБОЛЕЗНЕННАЯ ПРОЦЕДУРА» «ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ ВЫ ПОЙМЁТЕ, ЧТО СТАЛИ ЧАСТЬЮ ЧЕГО-ТО ИЛИ ЧТО-ТО СТАЛО ЧАСТЬЮ ВАС» «ВЫ НЕ ЗАХОТИТЕ ОПЯТЬ СТАНОВИТЬСЯ ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ, НО ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ СТАНЕТ ВАМИ»
- таблички с зелеными надписями вспыхивали вокруг Стива и шинковали части его тела на кубики, подобно салату «Оливье». Теперь уже не было ни рук, ни ног, ни головы, ни даже составляющих новогоднего салата – аттракцион пропитывался Сазерлендовским естеством и сознанием, беспредметная иллюзия замкнутой комнаты распадалась на миллионы атомов исчезающего эффекта присутствия.
Казалось, невесомое помещение сжималось и мгновенно раздувалось, заполняя собой городской парк и темное небо, но теперь даже не собой, а мистером Сазерлендом – он был повсюду, проникал в каждую частицу, внедрял свои мысли в мозг каждого живого существа, становился единоличным лидером в собственном и чужом понимании Я.
Праздничных людей начинал охватывать и сжимать кольцом липкий, тягучий ужас. Одни начинали бежать, сталкиваясь с мистером Сазерлендом, потом с собой и своим безумием, другие смеялись и валялись на газоне, перекатываясь с боку набок и жадно жевали покрытую потом траву, третьи срывали с себя одежду, пытаясь определить порядок вещей тела, но вещи валялись в стороне, а тело покрывалось миллионами мистеров Сазерлендов.
Мягкие ветки деревьев собирали рассыпанные атомы иллюзии и формировали будущий интерьер городского парка. Мраморные скульптуры становились похожи на Стива, но Стив еще не догадывался об этом, он находился в аттракционе и пытался войти в одно из зеркал, самое правильное на его взгляд и единственное, которое пропускало сквозь себя прохладный вечерний воздух и реальность.
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
