льёт дождь, на улице крыши, лужи и поезд
и скоро совсем дождь лить перестанет
а может быть утро уйдёт и наступит поздно
и станет искать своё рано в стакане
но рано давно не живёт в стакане
его манит давно в холодной воде закрытого крана
от этого поздно становится странной
и ловит из окон небесную манну
давно караулит подвыпивших пьяных
вставляет глаза им из ситцевой ткани
асфальтовый мозг утекает дождями
в пустые огни плывущих амфибий
становится поздно, давно поднимает камень
и целится в рано,
но тут происходит, что камень уже кто-то стибрил.
поздно решает, что никто не погибнет,
нужно наполнить лужами ванну.
Декабрь морозит в небе розовом,
нетопленый чернеет дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
И ждём чего? Самим известно ли?
Какой спасительной руки?
Уж вспухнувшие пальцы треснули,
и развалились башмаки.
Уже не говорят о Врангеле,
тупые протекают дни.
На златокованом архангеле
лишь млеют сладостно огни.
Пошли нам долгое терпение,
и лёгкий дух, и крепкий сон,
и милых книг святое чтение,
и неизменный небосклон.
Но если ангел скорбно склонится,
заплакав: «Это навсегда»,
пусть упадёт, как беззаконница,
меня водившая звезда.
Нет, только в ссылке, только в ссылке мы,
о, бедная моя любовь.
Лучами нежными, не пылкими,
родная согревает кровь,
окрашивает губы розовым,
не холоден минутный дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
