До чёрта королев - трущоб, бензоколонок,
Песка и красоты и многого ещё.
Скользит по карте взгляд в районе Ко Булона,
И водопад волос спадает на плечо.
И каждая несёт в банальный мир подлунный
Песцовость душных шуб, свет, темень, суету,
И вырезать спешит особенные руны,
Но утекает смысл сквозь пальцы в пустоту.
Звать, плакать и жалеть теперь - какого хрена?!
Проснуться бы с утра, но отчего-то лень.
И схлынула волна, осталась только пена,
И слова два всего - да! - кхмеры и Пномпень.
Ассоциаций ряд и дни пропахли пылью,
Мурашки уползли куда-то со спины.
И сложены в углу обломанные крылья,
Хоть, вроде, мирно всё и не было войны.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
