***
Муж ушел!
Оставшись без настоящего мужчины -
Накрепко подружилась с холодильником.
Так хорошо теперь вдвоём!
Холодильник никогда не изменит,
Что в него положила -
ВСЁ твоё!
***
Из письма Венере Лискиной
В моём доме из живых существ -
только советский холодильник!
Рычит порой так громко,
что приходится иногда
в ручном режиме усмирять!
Но зато внутри него -
столько приятного
к завтраку,
обеду
и ужину,
который никак не хочет
сдаваться врагу...
8 августа 1899 года изобретатель из Миннесоты Альберт Маршалл запатентовал холодильник. Холодильные конструкции придумывали и раньше. В основном они действовали за счет покупного льда. Первые домашние холодильники потребляли много дров, угля и керосина. В 1911 году фирма «Дженерал электрик» наладила выпуск холодильников более-менее современного типа: холодильная машина помещалась в кухонном шкафу. Однако она слишком громко шумела, и из-за того, что работала на газе, плохо пахла. Это было ее главным недостатком. В 1926 году датский инженер Стиндруп разработал бесшумный и непахнущий холодильник. После этого холодильник быстро стал в Америке популярным бытовым прибором. Правда, первые холодильники стоили в два раза дороже, чем автомобили марки «Форд». Их называли «домашней фабрикой холода». В СССР первые холодильники были созданы в 1937 году на Харьковском тракторном заводе, а массовое их производство было освоено только в 1960-е годы. До этого хозяйки СССР обходились в основном кухонными ледниками. Это были простые шкафы с отделениями для льда, теплоизоляцией, поддоном и трубкой для слива талой воды.
Я завещаю правнукам записки,
Где высказана будет без опаски
Вся правда об Иерониме Босхе.
Художник этот в давние года
Не бедствовал, был весел, благодушен,
Хотя и знал, что может быть повешен
На площади, перед любой из башен,
В знак приближенья Страшного суда.
Однажды Босх привел меня в харчевню.
Едва мерцала толстая свеча в ней.
Горластые гуляли палачи в ней,
Бесстыжим похваляясь ремеслом.
Босх подмигнул мне: "Мы явились, дескать,
Не чаркой стукнуть, не служанку тискать,
А на доске грунтованной на плоскость
Всех расселить в засол или на слом".
Он сел в углу, прищурился и начал:
Носы приплюснул, уши увеличил,
Перекалечил каждого и скрючил,
Их низость обозначил навсегда.
А пир в харчевне был меж тем в разгаре.
Мерзавцы, хохоча и балагуря,
Не знали, что сулит им срам и горе
Сей живописи Страшного суда.
Не догадалась дьяволова паства,
Что честное, веселое искусство
Карает воровство, казнит убийство.
Так это дело было начато.
Мы вышли из харчевни рано утром.
Над городом, озлобленным и хитрым,
Шли только тучи, согнанные ветром,
И загибались медленно в ничто.
Проснулись торгаши, монахи, судьи.
На улице калякали соседи.
А чертенята спереди и сзади
Вели себя меж них как Господа.
Так, нагло раскорячась и не прячась,
На смену людям вылезала нечисть
И возвещала горькую им участь,
Сулила близость Страшного суда.
Художник знал, что Страшный суд напишет,
Пред общим разрушеньем не опешит,
Он чувствовал, что время перепашет
Все кладбища и пепелища все.
Он вглядывался в шабаш беспримерный
На черных рынках пошлости всемирной.
Над Рейном, и над Темзой, и над Марной
Он видел смерть во всей ее красе.
Я замечал в сочельник и на пасху,
Как у картин Иеронима Босха
Толпились люди, подходили близко
И в страхе разбегались кто куда,
Сбегались вновь, искали с ближним сходство,
Кричали: "Прочь! Бесстыдство! Святотатство!"
Во избежанье Страшного суда.
4 января 1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
