растянулась и крошится пылью здесь
мается, оплывает багровыми пятнами
думает часами что с этим делать – есть или не есть
и увеличивается в размерах пятикратно
под столом кто-то долго ходит и рвёт сметану
счастливого утра
здесь облизнёт окно чешуйчатым и рваным
языком,
заклеймит весом нетто, а лучше брутто
и оставит на потом фиолетовой обезьяне
отвечать на каждый шорох: кто тута
и проникать всеми фибрами в благополучное гетто
душевного спрута
сейчас подползает брюхом по стенам, смутно
помнит, как появилась вчера
и почему в сметане морда
кажется это случайность, думает сейчас
лезет ближе к небу столбик ртутный,
роняя остатки гусиного пера
в альбомный лист А4 Ворда
фиолетовая обезьяна просит предъявить аусвайс
у здесь только метрики, отец – прочерк
опекунша сейчас заявляет, что её имя – Грайс
быть потом она давно не хочет
и уходит вместе с прочими
потом становится её долгожданной дочерью
но это не точно –
ДНК обезьяны находят
в сметане счастливого утра
и приходит однажды ответ на вопрос кто тута:
сегодня на исходе.
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
