Моё письмо в наш литсеминар конкурса фантастики "Великое Кольцо"
Уважаемая Даилда, уважаемый Юджин,
благодарю за просмотр моего текста.
Это ещё не всё.
Как Вы видели в рецензиях, приходится буквально каждому
растолковывать, что оно значит. Это полная фигня, но по кр мере я
-могу-
растолковать:)
Поехали дальше.
Вот два писателя, иногда пишущих в любимом жанре "городской
мистики", и неформально влияющих на решения жюри.
Номер первый:
http://www.proza.ru/avtor/vizhd
Автор совершил эволюцию от традиционно-крепкой прозы а ля Казаков к
миниатюрам в несколько строк, которые представляют собой в натуре
ребусы. То есть подтекст или затекст, и очень конкретный, точно есть, если
кто лично знаком, догадается, или расколет автора на признание о том, ЧТО ЭТО.
Испытайте свою догадливость :) М б кого-то это и заводит, меня,
начиная с нек. уровня непонятности, уже не заводит. Но сознаю, что это
красиво. "То, что я понял, прекрасно; отсюда вывожу, что то, чего не
понял, тоже прекрасно" - Платон о неясностях у Гераклита.
2. Появляется тяжелая артиллерия, професс. писатель:
http://www.proza.ru/avtor/bykariza
Здесь мы видим почти полный натурализм, да вдобавок сдобренный
оттенком "простоватости" или "шизанутости" из-за того, что текст
набран с ошибками не самим автором. Инета он, как и я, не любит.
Но никто не скажет, что здесь нет подтекста!
морали, цитат и реминисценций нет, а подтекст есть.
Мало того, есть и мистика (бес=текст:). Лыжников, описанных в одноименном рассказе,
я нашёл в довольно редкой бумажной книге воспоминаний о боях в наших
краях (живу в 10 км от описанного места). Эти лыжники были именно там с точностью до 300 м. Автор утверждает, что он
этих мемуаров не читал и честно писал с натуры то, что было с ним. Но он артист,
професс живописец, и многолетний руков. литобщества...
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
