Четыре голодных ронина
шагают по улочкам Эдо.
Зимние виды не тешат,
голод грызёт крысой брюха
гордых, тощих и злобных.
Сёгуна мать поминая,
что родила Токугаву,
того, что вассального долга
указом лишил гордых буси,
а сам во дворце на подушках
задницу греет в котацу.
Стынут тела их и души,
руки цукетэ сжимают!
застыло в предчувствии краха
снегом покрытое Эдо.
Скоро гром пушек "Авроры"
выведет храбрых ронинов
сёгуна свергнуть, тирана,
свалить обветшалый бакуфу
и водрузить над Сиппангу
стяг Реставрации Мэйдзи!
Я пригвожден к трактирной стойке.
Я пьян давно. Мне всё - равно.
Вон счастие мое - на тройке
В сребристый дым унесено...
Летит на тройке, потонуло
В снегу времен, в дали веков...
И только душу захлестнуло
Сребристой мглой из-под подков...
В глухую темень искры мечет,
От искр всю ночь, всю ночь светло...
Бубенчик под дугой лепечет
О том, что счастие прошло...
И только сбруя золотая
Всю ночь видна... Всю ночь слышна...
А ты, душа... душа глухая...
Пьяным пьяна... пьяным пьяна...
26 октября 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
