Недетское лицо у тишины –
язык откушен, вырвано два уха,
по стенам ползает и скоро ей кранты,
зову по имени – как в танке глухо.
Она сжимает свет и темноту
в своих тишайших выпуклых объятьях
и говорит: «Окно сейчас заткну –
оттуда шум людей, машин, довольно, хватит!»
Я к вечеру её уже боюсь,
она на ужин звуки ест и шорох,
пытается надеть тоску и грусть,
грозится, что собой раздавит скоро.
Нет выхода из стен у нас двоих –
мы обе любим плавное беззвучье,
и даже ветер запредельно стих -
у ног улёгся ковриком паучьим.
Мы с тишиной завариваем чай,
солёным светом разбавляет горечь
луна, убившая две тучи наповал,
сквозь зубы вязко шепчет: «Наливай
мне тишины в бокал», – и одиночным
выстрелом в упор впивается в окно.
Осколки ранят тело тишины,
она теряет литрами молчанье.
Наш дом, такой уютный и простой
стоит на грани мировой войны –
я слышу, как кипит на кухне чайник.
Две сотни счетчик намотает, —
очнешься, выпятив губу.
Сын Человеческий не знает,
где приклонить ему главу.
Те съехали, тех дома нету,
та вышла замуж навсегда.
Хоть целый век летай по свету,
тебя не встретят никогда.
Не поцелуют, не обнимут,
не пригласят тебя к столу,
вторую стопку не придвинут,
спать не положат на полу.
Как жаль, что поздно понимаешь
ты про такие пустяки,
но наконец ты понимаешь,
что все на свете мудаки.
И остается расплатиться
и выйти заживо во тьму.
Поет магнитофон таксиста
плохую песню про тюрьму.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
