собака бежала дорогой длинной
ветер дул ей не в спину, а
вдоль спины
собака была бродячая и хотела есть,
хвост опадал из туловища
одним спёкшимся куском крыльев
не зря его несла,
потому что чтобы поймать рыбу, нужна сеть
собака решила, что кто-то из них двоих лишний
и несть
им числа
она споткнулась о что-то мягкое сразу после этой мысли
у стен висячего здания пребывал бомжеватый бес
с глазами вяленой вишни
копыта в луже с вечера замочены и кисли
милейший принимал ножные ванны,
тем самым полагал, что лечит стресс
собака облизнула высохшие губы
и слово молвила, пытаясь не показывать два выпавших клыка:
«бес валерьяныч, вот ты с копытами
валяешься у стен Московского Кремля
и смотришь на звезду издалека
и отражается твоё лицо немытое
на скипетре чужого короля,
которого казнили в прошлый вторник
и в это воскресенье он покойник
так дай же мне его филейной части
отведать в этот судный день
и помянуть усопшего»
«то дело пгошлое», - скартавил валерьяныч -
«не в каждой жабе есть свой головастик,
а ты, собака, ешь осенний тлен».
собака взвыла на двуглавого орла,
подумала, что надо выть иначе:
«раскинулись наши леса и поля!*
и если б копыта росли у меня
я дальше пошла
там есть уже наши».
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому не понятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.
Январь 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
