собака бежала дорогой длинной
ветер дул ей не в спину, а
вдоль спины
собака была бродячая и хотела есть,
хвост опадал из туловища
одним спёкшимся куском крыльев
не зря его несла,
потому что чтобы поймать рыбу, нужна сеть
собака решила, что кто-то из них двоих лишний
и несть
им числа
она споткнулась о что-то мягкое сразу после этой мысли
у стен висячего здания пребывал бомжеватый бес
с глазами вяленой вишни
копыта в луже с вечера замочены и кисли
милейший принимал ножные ванны,
тем самым полагал, что лечит стресс
собака облизнула высохшие губы
и слово молвила, пытаясь не показывать два выпавших клыка:
«бес валерьяныч, вот ты с копытами
валяешься у стен Московского Кремля
и смотришь на звезду издалека
и отражается твоё лицо немытое
на скипетре чужого короля,
которого казнили в прошлый вторник
и в это воскресенье он покойник
так дай же мне его филейной части
отведать в этот судный день
и помянуть усопшего»
«то дело пгошлое», - скартавил валерьяныч -
«не в каждой жабе есть свой головастик,
а ты, собака, ешь осенний тлен».
собака взвыла на двуглавого орла,
подумала, что надо выть иначе:
«раскинулись наши леса и поля!*
и если б копыта росли у меня
я дальше пошла
там есть уже наши».
Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
затем, что у всех на уме - у них на языке.
Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - все по устам.
Поэт умывает слова, возводя их в приметы
подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!
Как вольно им петь.И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.
Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
Поэты идут до конца. И не смейте кричать им
- Не надо!
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.
Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
Не верте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
позволят идти, наконец, не касаясь земли.
Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Семь кругов беспокойного лада
Поэты идут.
И уходят от нас на восьмой.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
