собака бежала дорогой длинной
ветер дул ей не в спину, а
вдоль спины
собака была бродячая и хотела есть,
хвост опадал из туловища
одним спёкшимся куском крыльев
не зря его несла,
потому что чтобы поймать рыбу, нужна сеть
собака решила, что кто-то из них двоих лишний
и несть
им числа
она споткнулась о что-то мягкое сразу после этой мысли
у стен висячего здания пребывал бомжеватый бес
с глазами вяленой вишни
копыта в луже с вечера замочены и кисли
милейший принимал ножные ванны,
тем самым полагал, что лечит стресс
собака облизнула высохшие губы
и слово молвила, пытаясь не показывать два выпавших клыка:
«бес валерьяныч, вот ты с копытами
валяешься у стен Московского Кремля
и смотришь на звезду издалека
и отражается твоё лицо немытое
на скипетре чужого короля,
которого казнили в прошлый вторник
и в это воскресенье он покойник
так дай же мне его филейной части
отведать в этот судный день
и помянуть усопшего»
«то дело пгошлое», - скартавил валерьяныч -
«не в каждой жабе есть свой головастик,
а ты, собака, ешь осенний тлен».
собака взвыла на двуглавого орла,
подумала, что надо выть иначе:
«раскинулись наши леса и поля!*
и если б копыта росли у меня
я дальше пошла
там есть уже наши».
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
