собака бежала дорогой длинной
ветер дул ей не в спину, а
вдоль спины
собака была бродячая и хотела есть,
хвост опадал из туловища
одним спёкшимся куском крыльев
не зря его несла,
потому что чтобы поймать рыбу, нужна сеть
собака решила, что кто-то из них двоих лишний
и несть
им числа
она споткнулась о что-то мягкое сразу после этой мысли
у стен висячего здания пребывал бомжеватый бес
с глазами вяленой вишни
копыта в луже с вечера замочены и кисли
милейший принимал ножные ванны,
тем самым полагал, что лечит стресс
собака облизнула высохшие губы
и слово молвила, пытаясь не показывать два выпавших клыка:
«бес валерьяныч, вот ты с копытами
валяешься у стен Московского Кремля
и смотришь на звезду издалека
и отражается твоё лицо немытое
на скипетре чужого короля,
которого казнили в прошлый вторник
и в это воскресенье он покойник
так дай же мне его филейной части
отведать в этот судный день
и помянуть усопшего»
«то дело пгошлое», - скартавил валерьяныч -
«не в каждой жабе есть свой головастик,
а ты, собака, ешь осенний тлен».
собака взвыла на двуглавого орла,
подумала, что надо выть иначе:
«раскинулись наши леса и поля!*
и если б копыта росли у меня
я дальше пошла
там есть уже наши».
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
