Когда я говорил, мне казалось...
Когда ты говорил, мне хотелось слушать.
Подумаешь, невидаль, экая малость —
тобою себя наполнять — через кожу, ноздри и уши.
Так, наверное, девственник выбирает первопричину,
чтобы потом мастурбировать, вспоминая неловкие ласки.
Я тебя выбирал — не как женщину, не как мужчину,
а как Бога, носящего странные, глупые маски.
Когда я уходил, мне казалось...
Когда ты уходил, мне хотелось в пéтлю.
Но первой в петле задыхалась жалость —
я сжигал её, и разбрасывал щедро, горстями — ветру.
Так, наверное, сходят с ума от скуки,
вымеряя себя самого — от окна до порога.
Я не помню тебя. Только помнят и ищут руки,
натыкаясь повсюду... на странные, глупые маски Бога.
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
