Весна наступила и рваных котяток косяк
летит в каждый город, село и деревню.
На каждом столбу скворечники строго висят,
а люди томительно ждут котятного пения.
Вот рваный котёнок от стаи отбился, грустит -
он ищет возможность, где больше ему разорваться,
и тут на дороге ему повстречался Пиит,
Пиит гладко выбрит, надушен и он трансвестит,
в нагрудном кармане припрятаны две ассигнации
местной валюты.
На них между строк вечерами кропает стихи
о том, как тревожно в груди,
и дождь льётся хладный и мутный.
Пииту сегодня не пишется, думы съедает печаль:
растут на ногах, кустятся лохматые волосы.
Пиит смотрит вдаль и видит – котёнок разорванный,
его разорвать нужно срочно побольше, но жаль -
он мокрый и тощий, пищит и взять к себе просит.
Пиит берёт котёнка к себе, рвёт пополам,
чтоб всем было поровну
и нужно оставить на осень.
Редактор известной газеты Прохор Гнедой
ругался ругательной бранью, что дождь у Пиита
не хладный и мутный, а похмельная жажда:
«Давайте корову мне рваную в ней тело побольше
и может случиться удой».
Пиит отвечал, что корова на бойне убита
и как тяжела его ноша,
обидеть поэта теперь может каждый,
а рваных котят никогда не заменит лошадь.
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
1959
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
